105  театральный сезон
Афиша и билеты Репертуар О театре Труппа Руководство и сотрудники Пресса о театре Спонсоры и партнеры Контакты
 
 

АНОНСЫ

 
 
Апрель 2018 года – Богуслав Мартину. «Греческие пассионы»_Первая постановка в России


 
  подробнее...  
 
14, 15, 16, 17 сентября 2017 - премьера оперы


 
  подробнее...  
 
27, 28 сентября 2017 - Гала-концерт к пятилетию мастерских новой хореографии «DANCE-ПЛАТФОРМА»


 
  подробнее...  
 
Открытые вакансии


 
  подробнее...  
 
 

НОВОСТИ

 
  17 августа 2017
"Волшебная флейта"_Анонсы в прессе

На репетициях в театре побывали екатеринбургские СМИ

 
  подробнее...  
  14 августа 2017
Екатеринбургский театр оперы и балета готовится к премьере оперы В.А. Моцарта "Волшебная флейта"

Новый спектакль откроет театральный сезон 2017/2018

 
  подробнее...  
  04 августа 2017
ТЕАТР ОПЕРЫ И БАЛЕТА ПРИГЛАШАЕТ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В КОНКУРСЕ НА ДОЛЖНОСТЬ АРТИСТА ХОРА

Приглашаем на прослушивание теноров

 
  подробнее...  
  11 июля 2017
Уважаемые зрители!

Выдача билетов, оплаченных через сайт театра с 12.07.17 по 15.08.17, будет осуществляться с 16.08.17г.

 
  подробнее...  
  10 июля 2017
Премьера Вечера одноактных балетов

Анонсы и отзывы в прессе_Фотогалерея

 
  подробнее...  
  архив новостей  
 
Главная / О театре / Пресса о театре / полный текст статьи

Страсти по «Князю Игорю»

Дмитрий Суворов, газета "Уральский рабочий"
28 сентября 2011

Долгожданная премьера в оперном оказалась одной из самых спорных постановок театра

Определенно можно сказать: екатеринбургскому зрителю показали спектакль яркий, зрелищный, креативный — и дискуссионный. Даже более того: это одна из самых спорных постановок за последние годы на оперной сцене «третьей столицы».

Что в спектакле сделано на высшем уровне, так это оформление. Великолепны оба образа древнего Путивля: терема — в прологе, пепелище вокруг храма — в финале. Великолепны костюмы, шатры и «каменные бабы» в половецких сценах. Много интересного и в сценографии, хотя не все в данном случае равноценно. Так, отличная находка — крестный ход вдов и сирот под музыку хора поселян, но есть и сцены, вызывающие явное недоумение. Например, назойливое мельтешение безутешных жен во время выступления Игоревой дружины в поход, переодевание Ярославны в великокняжеский наряд прямо во время хора бояр, или же издевательство Скулы и Ярошки над Ярославной. Причем, последнее вообще немыслимо ни с какой точки зрения…

И с музыкальной стороной дела, на первый взгляд — все на уровне. Прекрасно ведут свои партии Екатерина Нейжмак (Ярославна), Андрей Решетников (Галицкий), Борис Гусев (Кончак), гастролер из Мариинского театра Эдем Умеров (Игорь). Незначительные исполнительские «шероховатости» можно отредактировать. Но…

Суть в том, что представленная на суд зрителей постановка — это… не «Князь Игорь» Александра Бородина. Точнее — это не та великая русская опера, которую любой меломан знает до последней ноты. Ту, великую оперу, слушатель со стажем рискует просто не узнать. Причина — в трактовке произведения.

Как рассказал в интервью режиссер-постановщик, народный артист России, профессор Московской и Петербургской консерваторий Юрий Лаптев, им двигали мотивы переосмысления и актуализации оперного текста. Причем понималась актуализация как возвращение к событийным истокам, к исторической реальности ХII века (и к «Слову о полку Игореве»). При всем уважении к режиссеру и его замыслу смею заметить: это путь — в никуда. Достаточно вспомнить, сколько раз пытались переосмыслить оперы Чайковского «Евгений Онегин» и «Пиковая дама», как бы возвращаясь к пушкинским первоисточникам. Фиаско здесь запрограммировано, потому что у произведений Пушкина и опер Чайковского разные концепции. Думаю, та же участь постигла и нынешнюю постановку.

Не случайно наиболее удачными в премьерном спектакле получились те его сцены, где режиссеру не пришлось ломать образность, заданную Бородиным. Поэтому самый впечатляющий образ в спектакле — Ярославна. Это — Вечная женственность древнерусского эпоса. Такова она в «Слове» и опере, такова она — и на сцене.

Надо сказать, постановщик не стал «изобретать велосипед» и в раскрытии комедийно-гротесковых персонажей — дезертиров-гудошников Скулы и Ерошки. Просто взял за основу колоритнейшую бородинскую матрицу — и все в результате получилось сочно и убедительно. Удачен и князь Галицкий с собутыльниками. В трактовке этого образа режиссер несколько сгустил краски, но это оправдано: исторический Владимир Галицкий был настоящим подонком и убийцей. Потому разгул Галицкого с дружками в постановке — это не просто веселая пьянка: перед нами — озверелая банда. Не случайно во время знаменитой арии Галицкий совершает убийство и нечто вроде изнасилования… Это очень «в лоб», но это может быть принято.

Гораздо сложнее обстоит дело с главным героем. Ю. Лаптев пытается трактовать Игоря исходя из летописных описаний — в результате в прологе князь выглядит откровенно отрицательным героем: даже визуально он неприятен. Самодовольный и своекорыстный феодал, идущий в поход на вчерашнего союзника ради личных амбиций… Но ведь у Бородина — совсем другой образ! Композитор писал не иллюстрацию к «Слову», а авторское размышление на тему средневековой Руси. И в Игоре он вывел определенный обобщенный тип русского князя — это Александр Невский, Дмитрий Донской, Иван Великий… Оперный Игорь идет в поход «За Родину, за Русь»; и в плену он клянется — «Я Русь от недругов спасу». Такое не мог сказать даже Игорь «Слова»… Превратить этот образ в заурядного удельного князька невозможно, не совершив откровенного насилия над музыкальным материалом.

И оппонент Игоря, хан Кончак у Бородина — не заурядный хищник-степняк. Это тоже обобщенный образ, за которым стоят великие тени — от Атиллы до Чингисхана. Грозный, жестокий, воинственный — и храбрый, честный, великодушный. С одной стороны, его образ в нынешней постановке выдержан, но вступает в противоречие с общей трактовкой половецких сцен. Суть в том, что Бородин задолго до историков понял и воплотил открытие: Великая степь была самостоятельной цивилизацией! И в бородинской партитуре половцы — это самостоятельный мир. Мир самоценный, красочный, обладающий неповторимым своеобразием. И взаимоотношения этого мира с Русью, говоря словами историка Д. Балашова — это «история любви и горечи». Горечь — это кровавые столкновения. А любовь — это взаимное притяжение таких столь непохожих, но равноценных «вселенных». И «роман» Владимира с Кончаковной у Бородина — это не «эротическая манипуляция», как выразился Ю. Лаптев, а Любовь с большой буквы, причем очень красиво поданная. И отношения Игоря с Кончаком — настоящая мужская дружба, которую не смогла разрушить даже трагическая битва при Каяле. Такая интерпретация — неотъемлемая особенность бородинского шедевра: еще академик Б. Асафьев писал, что у Бородина «Игорь борется не с какой-то ордой извергов».

Между тем на сцене мы видим именно орду извергов. Это реализуется во множестве частностей: вот кривоногие дикари издевательски срывают с Игоря крест. Вот Кончак на словах «Сын с тобой, дружина тоже» показывает Игорю гору изрубленных трупов (на которой сам сидит). А во время легендарных Половецких плясок по сцене мечется балерина, загримированная под абсолютно голую русскую девушку, и в конце ее убивают — приносят в жертву. Ну откуда режиссер взял, что половцы приносили человеческие жертвы?! Можно подумать, что создатели спектакля начитались сочинений знаменитого клеветника XIII века, епископа Матье Парижского — последний утверждал, что «вонючие татары», коих он сам никогда не видел, едят вшей и человечину…

И сами Половецкие пляски трактованы как свадьба Владимира с Кончаковной. И эта свадьба — как отступничество княжича, его предательство Руси. Между тем русские князья многократно «брали в жены красных девок половецких» (так — в летописи), и никакого отступничества это не подразумевало! Кстати, историческая Кончаковна после свадьбы уехала с мужем на Русь, крестилась и стала бабушкой Александра Невского; а ее брат был православным и носил имя Юрий. Так что демонизировать степняков нет никакой необходимости ни с исторической, ни — главное — с музыкальной точки зрения. Ибо у Бородина они — позитивны.

Но самое неприятное состоит в следующем. Реализуя свою концепцию, на которую он, конечно, имеет полное право, режиссер применил запрещенный прием — принялся перекомпоновывать музыку. Некоторые номера вообще выпали (увертюра и финальный хор), другие оказались «не на своем месте». Показательно, что половецкий акт открывается… плачем Ярославны! Финалом оперы вдруг стали Половецкие пляски… И это уже недопустимо, поскольку стоит за гранью обсуждения трактовок и интерпретаций.

Вообще-то в искусстве нет ничего запретного, и все воспринимается по конечному результату. Но в случае с данной постановкой как раз результат — проблематичен. Просто потому, что гениальная музыка оперы сопротивляется подобным смысловым «вивисекциям». А кроме того, есть еще и вопрос творческой этики: партитура великой оперы Бородина — все-таки не фарш, из которого можно лепить сценические «котлеты» в угоду собственной концептуальности… С классикой все-таки можно делать далеко не все.

 

предыдущаяследующая

 

   Aa Aa

 

КАЛЕНДАРЬ СПЕКТАКЛЕЙ
АВГУСТ 2017

 
 
ПН
ВТ
СР
ЧТ
ПТ
СБ
ВС
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
июль 2017 сентябрь 2017
 
 
 

ОНЛАЙН-КАССА

 

логин:

пароль:

 

Регистрация в системе
Забыли пароль?
Правила бронирования

 
 

ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К НАМ

 
 

 

Виртуальный тур по театру


Оцените качество услуг Театра Оперы и Балета
 
 

ПРОЕКТЫ

 
 

Новости, пресса, события на сайте проекта

 
 

СОТРУДНИЧЕСТВО

 
 

Фонд поддержки хореографического искусства "Евразия балет"
 
 

 
 
Российское военно-историческое общество
 
 

 


  По вопросам работы сайта обращайтесь
  по адресу lit@uralopera.ru


   Яндекс.Метрика


© 2009-2017
Екатеринбургский государственный академический театр оперы и балета
г. Екатеринбург, пр. Ленина, 46а


Касса театра и заказ билетов:
+7 (343) 350-77-52
+7 (343) 350-32-07
+7 (343) 350-20-55
+7 (343) 350-80-57