24 апреля Елена Воробьёва выйдет в юбилейном спектакле «Дон Кихот». Накануне она рассказала своей коллеге Татьяне Мевх, как расшифровала хореографические тексты Славы Самодурова, за что поколотила первого партнера по сцене и зачем жене Синей бороды нужна каллиграфия.
«Увидела танец с разных сторон»
В детстве я занималась спортивной гимнастикой, потом в балетной студии при школе искусств поселка Восточный Кировской области. Толком не понимала, что такое балет, но педагог Людмила Федоровна Шамко разглядела во мне способности, посоветовала учиться дальше. В Пермское хореографическое училище я поступила играючи, и уже там началось серьезное обучение. Ответственное отношение к делу нам привила педагог Нина Петровна Костарева, выпускница Нинель Даниловны Сильванович, легендарного пермского педагога, продолжательницы ленинградской школы. Она всегда повторяла: танцевать вы будете в театре, а в училище должны выучить азы. Настраивала, что в театре никто по головке гладить не будет.
В те годы я мечтала о драматической сцене. Мой старший брат ходил в театральную студию, часто брал меня с собой, и это подогрело мой интерес. Однажды в училище мы готовили драматическую постановку «Золушки». Мне дали роль Золушки, моей однокурснице – Мачехи. Пока репетировали, я поняла, что роль Мачехи ей не подходит, и я не хочу чувствовать себя бедной овечкой. Предложила поменяться ролями, и мне жутко понравилось. Оказалось, я могу быть не только милой девочкой – во мне есть нечто большее. С тех пор люблю пробовать разные роли.
После училища решила отдать дань уважения балету, хотя очень тянуло в драму. Меня приняли в Челябинский театр оперы и балета. Уже через месяц дали партию Сванильды в балете «Коппелия», подготовленную еще на выпускном курсе училища. Это была проверка на прочность, которую я прошла. Дальше выходила и в ведущих партиях, и в ролях второго плана, и в кордебалете. Увидела танец с разных сторон, и балет затянул.
«”Дон Кихот” – моя визитная карточка»
В классическом балете есть свои камни преткновения. Когда я начинала свой творческий путь, одним из труднейших спектаклей для меня был «Дон Кихот». Сложный технически, громоздкий, с массой [танцевального] текста, преподносить который нужно ярко, с легкими эмоциями. Впервые я выходила в этом балете вместе с опытным партнером Александром Цвариани – Базилем. Он мастерски поддерживал меня в прямом и переносном смысле, сглаживал мою неопытность. В свою премьеру я исколотила его чуть не до крови: то в нос локтем попаду, то в живот ударю. И дальше, из спектакля в спектакль переходила, вспоминая этот горький опыт своей неуклюжести. Но один из педагогов-репетиторов тогда сказал: «Этот спектакль станет твоей визитной карточкой, он тебе подходит эмоционально». И, действительно, сейчас мне очень нравится этот балет, всегда с удовольствием к нему готовлюсь. Особенно люблю сцены первого и второго актов, где нужно подключать к танцу актерскую игру. Каждый раз наслаждаюсь взаимодействием музыки и движения, самой историей. Однажды настолько погрузилась в образ Китри, что на следующее утро не могла понять, кто я и где нахожусь. Казалось, что накануне была совсем другая жизнь, и произошел скачок во времени и пространстве.
До сих пор остаюсь на «вы» с «Лебединым озером». Я изначально не видела себя Лебедем, сопротивлялась этой партии и не приняла участия в постановке Людмилы Ивановны Семеняки, хотя и была прописана в составе. Со временем набрала опыт, и когда готовили следующую редакцию «Лебединого озера» [по спектаклю Мариинского театра], было интересно прикоснуться к партии. Но и сейчас с большим трепетом отношусь к «белому» акту, а образ Одетты — Одиллии остается если не закрытой книгой, то слегка приоткрытой.
«Случился творческий симбиоз»
Спустя несколько лет в Челябинске мне стало тесно в рамках классического репертуара – пробовать современную хореографию там не было возможности. Поэтому случился переезд: меня приняли в Екатеринбургский театр оперы и балета, который первые пару лет я совмещала с ТанцТеатром Олега Алексеевича Петрова. Благодарна за это время, потому что творчество в ТанцТеатре помогло мне преодолеть ученическую скованность, шаблонность движений, я стала лучше понимать свою физику. А потом Урал Балет возглавил Слава Самодуров, который полностью захватил мое внимание.
Думаю, у нас со Славой случился творческий симбиоз: его хореографические тексты и моя координация. Очень нравилось, как он использовал мою физику, хотя иногда это казалось за гранью возможного. Своей уверенностью, напором он всегда добивается воплощения идеи. Мне кажется, все движения он подстраивает под конкретных артистов, а результат уже зависит от того, насколько исполнители могут его задумки воплотить.
Учить Славины спектакли по видео сложно. Мне кажется, уловить идею, координацию, импульс и амплитуду движения удается, только если их показывает хореограф. В его последней постановке в роли нашего худрука, балете Sextus Propertius, мне приходилось пропускать постановочные репетиции из-за участия в текущем репертуаре. И «Проперций» стал самым сложным в разучивании за всю мою карьеру. Музыка [Алексея Сысоева] поначалу была сложна для восприятия: там нет мелодии, есть только ритм. Чтобы не пропустить свой выход, сделать вовремя нужные движения, приходилось считать. Для тех артистов, которые в танце привыкли ориентироваться на музыку, это непросто. Я волновалась, что танцевать премьеру мне не дадут, и поначалу немножко ненавидела этот спектакль. Но ближе к прогонам балет стал собираться в моей голове, я привыкла к счету и нашла для себя акценты в необычном музыкальном сопровождении. Премьера осталась за мной.
Под руководством Славы мы танцевали и классику, и неоклассику, и новую хореографию – репертуар был оптимально сбалансирован. От нашей общей работы у меня остались самые теплые воспоминания. Когда Слава ушел из театра, я поняла, что большая глава моей биографии завершилась.
«Роль начинается за кулисами»
Мне интересно вживаться в разные роли. Нравится Жизель, и Главная наложница в «Любви и смерти», и Нурида в «Тысяча и одной ночи», и Джульетта с ее стремительной историей взросления. Каждую партию я примеряю на себя, пытаюсь представить, что чувствует героиня в каждой ситуации, как она реагирует на разные обстоятельства. Но роль начинается не на сцене, а за кулисами. Настраиваться на нее начинаешь накануне спектакля. Потом накладываешь грим, делаешь прическу, надеваешь костюм, и так, шаг за шагом погружаешься в спектакль. Минута перед выходом на сцену – легкое волнение, будто стоишь на песке и собираешься войти в прохладную воду. Но стоит шагнуть из кулисы, волнение заканчивается, и ты просто живешь в своей роли.
Каждый удачный спектакль – награда. Для меня важны достижения собственного тела, когда в подготовке к спектаклю удается познать, почувствовать, по-новому освоить привычные движения, чтобы потом реализовать их на сцене. Когда твоя работа получает оценку профессионалов, признание, отношение к работе становится еще более ответственным. Наградами я не кичусь, но получать их, безусловно, приятно. Большим счастьем стала «Золотая маска» [«Лучшая женская роль» в спектакле «Вариации Сальери», 2014], которую мне вручила одна из любимых балерин Мария Александрова. В юности я видела ее в партии Рамзеи в балете «Дочь Фараона», и она произвела на меня сильнейшее впечатление своим танцем, подачей, уверенностью. Тогда я поняла: вот моя волна в балете, которую нужно поймать.
Когда спектакль заканчивается, обычно я не тороплюсь домой, долго собираюсь, обдумываю выступление. Раньше сильно переживала, если что-то не получалось, могла всю ночь из-за этого не спать. Но после рождения дочки стала оценивать себя без самобичевания. Прихожу домой и переключаюсь на нее – театр остается в театре. Также и с мужем [солист Урал Балета и хореограф Игорь Булыцын]: дома на творческие темы мы не разговариваем. Да и в театре развиваемся в разных направлениях: я – исполнитель, он – постановщик. Никакой творческой ревности, и одна общая на двоих муза – наша дочь.
«Буду дальше служить театру»
После декрета я была в растерянности, знала себя только с артистической стороны, и понимала, что изменилась физически, боялась, что не смогу быть на сцене такой, как прежде. Хотела уйти из профессии. Но… момент прошел. Благодарю судьбу, упорство, характер, который в меня вложили за годы работы. Я вернулась в форму и в итоге обрела себя в большей степени, чем раньше.
Теперь я не считаю, что должна кому-то что-то доказывать. Уверена, что не потеряюсь, и буду дальше служить театру под новым руководством. У Максима Петрова свой подход: он аккуратно и лояльно входит в нашу труппу, предлагает собственное видение, не разрывая нас с тем, к чему мы привыкли. Вместе с Максимом мы прежде работали над балетом «Три тихие пьесы», а когда он стал руководителем труппы – над «Сказками Перро», где я готовила партии Дюймовочки и жены Синей бороды.
Сегодня мне интересно анализировать не только возможности собственного тела, но и физические возможности других артистов. Нравится постоянно развиваться. Я практикую разные методики работы с телом, осваиваю цигун, занимаюсь искусством каллиграфии. Тщательно прорисовывая каждую линию, отвлекаешься от всего, что вокруг. Это подходит творческим людям, склонным к самокопанию.
интервью: Татьяна Мевх
редактор: Ольга Морозова
