Исполнилось 100 лет со дня рождения Клавдии Черменской
Лариса Барыкина – о легенде екатеринбургской сцены
Клавдия Григорьевна Черменская (1920 –1997). Блистательная балерина, любимица публики, актриса невероятного темперамента, обаяния и женской прелести. А еще – прекрасный педагог-репетитор, с которой связаны практически все звезды екатеринбургского балета, начиная с середины 60-х, три десятилетия она была чутким наставником. Мне повезло. Несколько лет я работала рядом с Клавочкой – так называл ее весь театр! – и наслаждалась ее обществом, ее умом, покоряющей элегантностью, немеркнущей женственностью и человеческим теплом. Мне повезло также дружить с ее дочерью Галей, которая прошлым летом ушла из жизни, и это так непоправимо! Но успела оставить воспоминания о своей выдающейся маме. Клавдия Черменская – прекрасное имя в истории Екатеринбургского оперного театра и в памяти многих, кто ее знал. Ее свет до сих пор светит.
Ниже фрагмент моего текста о Клавдии Григорьевне:
«Ее неистово обожала публика, а критика награждала самыми лестными эпитетами: темпераментна и артистична, виртуозна и одухотворена. Репертуарный список – Одетта и Одиллия, Аврора и Китри, Медора и Вакханка, Жизель и Лауренсия – безоговорочно подтверждает статус прима-балерины. Если же задаться вопросом, что отличало Клавдию Черменскую от других, не менее одаренных, что позволило именно ей на протяжении двадцати с лишним лет царить на балетной сцене Свердловска 40-60-х, то ответ будет кратким: масштаб личности. Для Черменской балет никогда не был просто работой, это было осознанное служение искусству. Впрочем, абсолютно лишенное фанатизма и пафоса – ей хватало ума и чувства юмора, чтобы обходиться без высоких слов.
Путь в балет был прямым и естественным. Девочка из простой семьи, всегда мечтавшая танцевать, окончила хореографическое отделение театрального училища и вышла на сцену Саратовского оперного театра. Там ее и увидел знаменитый дирижер Большого театра Юрий Файер: «Этой девочке надо учиться в Москве!». Он и помог поступить в Московское хореографическое училище, настояв на создании специальной приемной комиссии. Одновременно с ней тогда учились Майя Плисецкая, Раиса Стручкова, Виолетта Бовт – легендарные балерины прошлого века. Отвергнув приглашение Московского музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко (там предлагали партии солисток), Черменская приняла предложение Свердловского оперного: звали на главные роли. В военном 1944-м дорога из столицы до Свердловска занимала трое суток. Она ехала, как ей казалось, «в глушь, года на два», вряд ли предполагая, что уральский город станет главным в ее жизни. А через два года Черменская на самом первом в стране всесоюзном смотре артистов балета в Москве завоевала первое место, и ей открывалась прямая дорога на столичную сцену. Но творческая жизнь в Свердловске складывалась так ярко и увлекательно, что уезжать уже не захотелось. Она станцевала практически все ведущие партии классического репертуара, стала первой исполнительницей партий Наташи в «Береге счастья» Марата Газиева, Дуняши в «Левше» Я. Романовского, Актрисы в «Голубом Дунае» Г. Язвинского. Публика обожала ее, самые преданные поклонники приезжали к финальному акту каждого представления «Фауста» чтобы насладиться ее прелестной
Вакханкой в «Вальпургиевой ночи». В 1955-м ей предложили гастроли в Англию, и это было невероятно, перспективно и почетно: тогда еще никто из балетных не выезжал, только-только в Лондоне прошли первые гастроли Большого. Но тут выяснилось, что она может стать матерью, и Черменская безоговорочно выбирает ребенка. В те годы это было большой редкостью, Уланова, Плисецкая, позднее Максимова поступили иначе.
Почти на пике популярности, в 1965 году Черменская ушла со сцены, никому не позволив увидеть свой закат, свое артистическое диминуэндо. Ушла в педагоги-репетиторы, чтобы обрести и новый смысл жизни, и продолжение себя в учениках. Первой была Нина Меновщикова, ставшая народной артисткой СССР, а затем Елена Гускина, Елена Степаненко, Анатолий Григорьев, Лилия Воробьева, Наталья Гордиенко, Вера Абашева, Марина Богданова, Евгений Амосов, Татьяна Гичина, Владимир Половинкин, Юрий Веденеев, Ирина Мальчугина, Наталья Антошевская, Алексей Насадович, Маргарита Рудина. Если перечислять их всех, то получится история екатеринбургского балета за полвека. Педагогом она была превосходным, умела найти и высветить индивидуальность каждого. Надо было слышать, как после спектакля Клавдия Григорьевна разбирает исполненные учениками партии: точные замечания о самых мельчайших помарках, но при этом столько добра, участия, желания помочь! Ее интеллигентная манера, неизменная улыбка были своего рода камертоном общения для всей труппы. В присутствии Черменской трудно было представить не то что грубость и склоки, а вообще просто-напросто какую-либо конфликтную ситуацию. А еще многие помнят ее гостеприимную квартиру на Свердлова, куда после спектакля часто заезжали артисты, друзья и коллеги Клавдии Григорьевны, и разговорам об искусстве не было конца.
Помимо ежедневного класса, у нее был еще один ритуал: когда в партере театра уже гас свет, она незаметно появлялась в зрительном зале и садилась всегда на одно и то же место, на специально приготовленный для нее стул. Начинался спектакль, а все танцующие в тот вечер знали, что их искусство внимательно оценивает строгий и умный взгляд. И это дисциплинировало, заставляло подтягиваться, стремиться к совершенству. И даже когда Клавдии Черменской не стало, мне (думаю, что очень многим) долгое время казалось, что она по-прежнему здесь, в зале. Просто темно, и мы ее не видим.
Вероятно, главный урок Черменской сегодня видится в том, как достойно и несуетно можно прожить жизнь – 53 года! – в одном театре. Погруженная в творчество, она мало заботилась о внешних регалиях, оставшись лишь заслуженной артисткой РСФСР (этого звания она была удостоена первой из свердловских балерин в 1954 году), а как педагог – заслуженным деятелем искусств России. Но так ли это важно, если в сердцах екатеринбургских театралов и своих учеников Черменская и по сей день остается прекрасной легендой»
