Как дирижировать оперой на Плотинке

Дирижер Урал Оперы Максим Козлов рассказал о подготовке театра к выступлениям на открытой сцене в рамках 300-летия Екатеринбурга.

Когда театр выступает на открытой площадке, дирижер [Константин Чудовский], руководящий исполнителями, не может знать, как слышит музыку публика, находящаяся на значительном расстоянии от сцены. Для этого нужен второй человек – тот, кто знает партитуру и слушает произведение со стороны. Таким человеком был я. От начала до конца я поддерживал контакт со звукорежиссерской командой [Шамилем Гайнетдиновым и Артуром Поджарским], и мы оперативно решали все звуковые проблемы.

Для того чтобы получить стройное звучание, приходилось искать иные подходы – не те, которые мы обычно применяем в театре. Там нужно учитывать особенности зеркала сцены. В Урал Опере под него не попадают звуки инструментов, расположенных у борта оркестровой ямы,– это первые скрипки и альты. Следовательно, они должны форсировать звук, подавать его более четко. На открытой площадке, когда есть подзвучка всего оркестра, музыканты продолжают играть так, как привыкли в театре, и это нарушает стройность звучания: громкость этих инструментов мы уменьшаем технически.

Кроме того, в зале дирижеру нередко приходится ограничивать динамику звучания оркестра и «доставать» голоса солистов из глубины сцены. Когда исполнители подзвучиваются микрофонами, все наоборот: голоса солистов по уровню громкости нужно убавлять, а оркестр усиливать. Именно оркестр является ритмической основой всего происходящего. Он должен давать ясный, четкий звук, не расплываться и служить опорой всей музыкальной конструкции.  По своим географическим особенностям Плотинка – равнинное место, здесь нет высоких зданий или холмов, от которых звук, идущий со сцены, мог бы отражаться и лучше фокусироваться. Звук растекается по пространству, поэтому ритмическая четкость работы оркестра становится важнее в разы.

Чтобы добиться правильного эффекта, мы подзвучивали отдельно взятые группы инструментов и некоторые инструменты по отдельности. Каждый солист пел, используя либо индивидуальный микрофон-петличку, либо микрофон на стойке. Голоса у всех разные, и настроить для всех единый уровень было первостепенной задачей. Кого-то мы выводили больше, других, что называется, гасили. Каждый раз искали компромисс между тем, чтобы голос исполнителя звучал в балансе с оркестром, и при этом не терялась дикция. Важно было научить солистов работе с микрофонами, особенно на стойках, чтобы певцы знали, где его нужно приблизить, где отдалить, как артикулировать текст. Для академических исполнителей это нетипичная ситуация, некоторые из них осваивали этот навык всего за одну репетицию. Возможные шероховатости во время исполнения компенсировали звукорежиссер и его ассистент. Звучание хора мы усиливали панорамными микрофонами. Кстати, по собственному опыту могу сказать, что работать с хором сложнее всего: качественная подзвучка хора - это всегда большее испытание для звукорежиссеров. 

Отличались подходы к гала-концерту и к опере «Пётр Первый». В рамках гала-концерта нужно было найти оптимальные настройки для каждого номера. «Пётр» шел нон-стопом, вынуждая нас постоянно «жонглировать» микшерским пультом. В музыке Петрова очень много динамических контрастов, которые в рамках одной репетиции тяжело учесть, поэтому некоторые решения мы принимали прямо во время выступления. Звукорежиссер за пультом был невидимым руководителем всего действия. От него зависело, как выступление Урал Оперы воспримет зритель.