Кардиограмма чувств
Екатеринбургский государственный академический театр оперы и балета показал в этом году на «Золотой маске» редкую для наших сцен оперу Джоаккино Россини «Граф Ори» в постановке Игоря Ушакова.
Спектакль представлен в семи номинациях, практически во всех возможных, кроме работы художника по свету в музыкальном театре. Хотя работа Евгения Виноградова видна с первих минут увертюры. Световое графическое изображение биения сердца следует за каждой нотой: мы видим зубцы и амплитуды, послушные палочке дирижера.
Медленно возникают в светотени женские фигуры, для того чтобы потом взорваться яркими брызгами конфетти на празднике во славу любви и жизни.
Средневековая история про Графа Ори, который остался в благословенной сельской местности вместо того, чтобы отправиться в Крестовый поход, разворачивается стремительно, чувственно и иронично. Спектакль полон знаков и символов. Декорации Алексея Кондратьева абстрактны, графичны и лаконичны в использовании белого, красного и черного цветов, напоминают эпоху конструктивизма и в то же время отсылают зрителя к средневековым пизанским фрескам, в которых есть четкое разделение на «верх» — рай и «низ» — ад. Весь низ фрески, а в спектакле — авансцена, выдержан в «плоском» стиле, перспектива же переходит вверху в «пространственность» замка Графини де Формутье, затворившейся на время путешествия своего брата в Святую землю от мирской жизни.
Но не так-то просто побороть плотские искушения. В спокойную пасторальную картину врывается слух об отшельнике-чудотворце. Первыми на его появление реагируют люди «низа», разворачивают транспорант с надписью «Le miracle!» («Чудо!»). Веселая толпа селян поражает своей сочной аутентичностью: стилизованные средневековые костюмы Ирэны Белоусовой такие живые, будто крестьяне только что оторвались от своих хрюшек, коровок и курочек. Натуральность фактур костюмов и реквизита — вина, меда, хлеба, дерева — гимн жизни и дарам природы. Без тени намека на загроможденность и избыточность. Зрители видят множество ульев и пчеловодов — почитателей пчелиного культа, божественной вестницы весны и предсказательницы будущего, символа плодородия.
В разгар пьянящей суматохи как гром среди ясного неба, поражающий взгляды толпы своими гипертрофированными вызывающе-рыжими усами, в луче божественного света появляется отшельник, осеняющий своим благословением паству. Каждая крестьяночка всем телом стремится к чудотворцу, что неудивительно — он обещает: «Помогу найти супруга...» В момент наивысшего накала страстей, когда тенор (Граф Ори — Дмитрий Трунов) берет, условно говоря, «верхнее до», проявляется режиссерская самоирония: женщин затягивает в поток турбулентности сладкоголосого обольстителя. Пока еще ни у кого не возникает опасения, что перед народом предстал самозванец и шарлатан, никого не настораживает рыжий цвет, обозначающий в геральдике лицемерие и притворство, а иногда и предательство.
Не чужда мирским соблазнам и Графиня, она желает спуститься из своего верхнего благопристойного «рая» в нижний «ад» и получить предсказание. Режиссерскому стилю Игоря Ушакова свойственна тщательная проработка каждой мизансцены. Он создает мир в стиле проторенессансной живописи Ванни Андреа «Святая Екатерина Сиенская» — Графиня де Формутье в белом уборе, со скромно склоненной головой являет собой саму невинность и чистоту, охраняемую дородной компаньонкой Рагондой (Татьяна Никанорова). В вихре белых снежинок — своей свиты Графиня доверительно предстает перед отшельником.
Внезапно появляется недостающая для завязки интриги сторона треугольника — Паж Изолье (Надежда Бабинцева), пылко влюбленный в Графиню, готовый охранять ее от посягательств распутного псевдо-отшельника.
Уличенный в обмане Граф Ори, нисколько не стесняясь, переодевается с верными ему рыцарями в женское платье и проникает в образе пышнотелых монашек в обитель невинности. Графиня с придворными дамами предстают перед нами в своем замке с непокрытыми головами, и все как одна — рыжеволосые. Здесь и проявляется амбивалентная природа оранжевого цвета: святость и одновременно тяготение к неосознаваемым сладострастно-радостным впечатлениям.
На фоне металлических гофрированных листов женщины ощетиниваются копьями и создают охранную скульптурную группу: все как одна начинают походить то ли на Лисистрат, то ли на Медуз Горгон. Женщины — кошки на раскаленной крыше сдерживаемых чувств не обращают внимания на полный раблезианской удали гимн вину в исполнении мужских голосов (дирижер Павел Клиничев).
Наступает время одной из самых красивых в музыке Россини и одновременно одной из самых сложных сцен между двумя мужчинами и одной женщиной. Великолепное россиниевское сопрано Графини — Ирины Боженко, меццо Пажа — Надежды Бабинцевой, виртуозно демонстрирующей гедоническую суть своего образа, и страстный тенор Графа Ори раскрываются в финальном терцете под сенью альковной темноты.
Постановщики спектакля придумали вместо тривиально напрашивающейся кровати ткацкий станок Пенелопы, ожидающей возвращения Одиссея. Огромное деревянное устройство служит лабиринтом для чувств. Пролезая среди нитей и деталей механизма, герои находят свой выход: влюбленные Паж и Графиня празднуют победу, а спекулировавший на женских чувствах Граф Ори бежит от праведного гнева возвращающихся из Крестового похода дворян, предстающих где-то вдали группой картонных рыцарей в фальшивой позолоте, как олицетворение некоей псевдоидеи, мешающей осмыслению реальных событий.
В нынешнем сезоне появилась модная тенденция привешивать ярлык «европейский уровень постановки», но что это означает в контексте современного театрального искусства? Тщательная работа над музыкальной драматургией, чистота вокального исполнения, продуманность сценического оформления?.. Все это есть в спектакле «Граф Ори». Но в нем есть и многое другое: в потоке прекрасных картин, в смешении различных стилей искусств главными темами являются проблемы соотношения хаоса и логоса, прекрасного и отвратительного, показной набожности и искренних чувств. В случае, если спектакль не получит ни одной «Золотой маски», зрительские симпатии уже отданы ему единогласно.
Театральный мир, №4, 2013