19 апреля в «Жизели» театр чествует Марию Михееву и Михаила Хушутина: ведущие солисты Урал Балета празднуют творческий юбилей. Маша и Миша, как их всегда называют, были одноклассниками в Красноярском хореографическом колледже и стали партнерами на сцене и за ее пределами. Они редко дают интервью, но для uralopera.ru рассказали о пути, который проходят вместе.
Когда и как вы выбрали балетную профессию?
Маша. У меня не было метаний. Моя тетя, в прошлом балерина, преподавала в студии при театре музыкальной комедии в Красноярске. С ее подачи я пошла на свое первое занятие и постепенно влюбилась в театральную атмосферу. В пять лет точно понимала, что хочу остаться в этой сказке, и не представляла ничего другого в жизни. Мне нравилось трудиться в классе и выходить в спектаклях. Потом я поступила в хореографическое училище. Не могу сказать, что учеба шла гладко: я была ребенком со средними данными, но с большим фанатизмом, и это дало результат.
Миша. А я поступил в училище с подачи двоюродного брата. Хотел пойти по его стопам: он в свое время учился на народном отделении. Тогда набор на народное отделение уже закончился, и мне предложили: давай на классику, потом переведешься. И учеба так закрутила, что дороги назад уже не было.
Маша. В третьем классе мы познакомились. Конечно, еще не знали, что будем мужем и женой и начнем идти вместе в балете и жизни.
В Урал Балет вы пришли не сразу после учебы. Где начиналась карьера?
Маша. В Красноярском оперном, там танцевали два сезона. Нужно отдать должное, этот театр подарил прекрасные возможности. Мы исполняли ведущие партии в «Тщетной предосторожности», «Жизели» и «Щелкунчике» – для начинающих артистов это щедрый подарок. Меня уверяли, что я классическая балерина, и современная хореография – не мое. Честно сказать, я сама ее боялась.
Миша. Потом мы проработали два сезона во Владивостоке. Там театр только развивался, недавно попал под крыло Мариинского, так что репертуар был очень маленьким. [Приморский театр оперы и балета в 2016 году, на четвертый сезон работы, стал филиалом петербургского Мариинского театра – Ред.] Нам хотелось больше творчества, так что мы посреди сезона решили уехать в Екатеринбург. Мы не смотрели на громкие имена хореографов в репертуаре. Слышали о них, но все было проще: мы увидели объявление о вакансиях в труппе.
Маша. Тогда в Екатеринбурге уже шла «Тщетная предосторожность», а театр еще назывался по-старому «Екатеринбургский государственный академический». Мне почему-то запомнилось это, я по ассоциации думала, что буду танцевать классические балеты. Даже представить не могла, как будет много новых спектаклей. Никогда не забуду страх на репетициях первого современного номера, я не могла запомнить даже элементарные связки и переходы. Благодаря поддержке хореографа я научилась чувствовать свое тело по-новому. Это был номер Константина Кейхеля «Путь Харона», им открывалась последняя «Dance-платформа» [мастерская хореографов, работавшая в театре по инициативе Славы Самодурова в 2012-2016 – Ред.]
Какие партии любите больше всего?
Миша. Сейчас кажется, что мое тело больше любит классическую хореографию. Нашим первым совместным спектаклем на этой сцене была «Жизель». Символично, что спустя десять лет мы отмечаем в нем юбилей. Люблю его за музыкальную ясность и выразительность. Партию графа Альберта не назовешь легкой – не только в физическом плане, но и в эмоциональном, потому что отдаешь всю энергию, и на поклонах чувствуешь полное опустошение. В «Жизели» нужна огромная отдача, чтобы задеть не разум зрителя, а чувства. «Лебединое озеро» с партией Зигфрида лично для меня морально легче.
Маша. По ощущениям, я сейчас танцую больше новой хореографии, чем классики. Сама не понимаю, как так случилось. Один из наших с Мишей общих балетов – «Ромео и Джульетта». Это сюжет не драматурга Шекспира, а хореографа Самодурова, его взгляд и решения. На репетициях он просил не романтизировать влюбленность персонажей, не рассматривать героев только с лирической стороны, а помнить, что это влюбленные дети, что Джульетта может быть не только нежной девочкой, она переживает противоположные эмоции, действует импульсивно.
Мне нравятся спектакли, где можно прожить на сцене все – влюбленность, предательство, счастье, даже смерть. Интересно искать себя в новых постановках. Я всегда строю внутреннюю историю, чтобы через тело легче передать энергию в зал.
Сколько времени нужно, чтобы морально подготовиться к спектаклю?
Маша. Когда я только выпустилась, перед каждым спектаклем, который ждала с нетерпением, была так сосредоточена, что остальное почти переставало существовать. Я могла всю неделю думать только о предстоящем выходе и после спектакля повторять его еще раз в уме. Сейчас уже нет роскоши настраиваться на образ неделями. Мир живет на двойной скорости, и танцовщик тоже должен быть мобильным и гибким. На одной неделе у тебя могут быть совершенно разные спектакли по пластике и жанру, а в классе могут идти постановочные репетиции нового спектакля. Нужно уметь быстро переключаться.
В жизни появились занятия, которым нужно уделять время. Например, балетная школа, где мы с Мишей руководим и преподаем детям искусство классического танца.
Миша. Это новый опыт, который многому учит. Одно дело – понимать задачи хореографа и выполнять их самому, совсем другое – не просто показать, но и объяснить маленькому артисту, как нужно делать. Приходиться заниматься самообразованием, читать профессиональную литературу, чтобы понимать, верно ли я доношу то, что знаю как танцовщик.
Вопрос, который я задаю всем артистам. Что нужно зрителю, чтобы понимать балет?
Миша. Просто прийти на него. Один раз, второй, третий. Нет четких инструкций, обязательных упражнений, от которых ты вдруг начнешь понимать. Я считаю, главное – понравилось тебе или нет. Когда понимаешь, что это твое и откликается внутри, начинаешь разбираться в деталях.
Маша. Наша задача – увлечь зрителя и переключить его с бытовых проблем. Если он без подготовки и чтения либретто, не логикой, а на уровне эмоций пережил историю и танец, вечер прошел не зря.
интервью: Семён Чирков
редактор: Богдан Королёк
