Майский гала-концерт Урал Балета дается в честь заслуженных артистов России Юрия Веденеева и Веры Абашевой — в этом году педагоги-репетиторы труппы отмечают 65-летие. Они были ведущими солистами свердловского балета и вот уже больше двадцати лет работают с новым поколением танцовщиков. Редакция #uralopera публикует монологи — воспоминания юбиляров о начале карьеры и работе на Урале.
Юрий Веденеев
Я вырос в маленьком подмосковном Солнечногорске. В танцевальный кружок при заводском Доме культуры уговорили пойти мои двоюродные сестры, я был третьеклассником. Быстро втянулся, все легко получалось. На месте мы не сидели — много гастролировали, выступали в Москве на ВДНХ и во Дворце пионеров, нас приглашали на телевидение. Через пару лет наш педагог выбрал пятерых учеников, чтобы поступать в Московское хореографическое училище: все три тура прошел я один и был зачислен, хотя раньше и не думал, что буду заниматься балетом. В детстве я сильно увлекался хоккеем, меня даже приглашали в хоккейную команду Московского государственного университета, но я отказался — балет для меня оказался важнее.
В училище последние три года я учился у педагога Алексея Варламова в классе, в котором готовили к поступлению в Большой театр. Но в итоге в Большой театр из двадцати человек попал только один, а нас распределили в Кишиневский оперный театр [Национальный театр оперы и балета Республики Молдова – прим. ред.].
Там я проработал один сезон, станцевал Ротбарта, выучил партию Спартака – одноименный балет в театре ставил Игорь Чернышев. В 1975 году в Кишинев приехала Мария Лазарева, на тот момент главный балетмейстер Свердловского театра оперы и балета, и пригласила на Урал. Точнее, я присоединился к труппе во время гастролей в Омске: в те годы свердловский балет проводил в поездках по два-три месяца в сезон: летом ездили по стране, осенью по области — потом довелось объездить с театром всю страну. В первый сезон я познакомился с будущей супругой Ириной — она тоже была из новичков балетной труппы, в 1978-м у нас родился сын Максим, а потом все годы мы выступали на одной сцене.
В Свердловске первой большой партией стал Спартак, но в другой редакции. На подготовку было всего четыре дня: все солисты заболели, пришлось вводиться экспромтом. Первое выступление пролетело, как во сне, а потом я был единственным Спартаком в театре пять лет подряд.
Танцевал я тридцать лет — по нынешним меркам это две балетные карьеры подряд. Удалось исполнить около пятидесяти партий. Очень нравились роли Альберта в «Жизели», Джеймса в «Сильфиде», Базиля в «Дон Кихоте», Дезире в «Спящей красавице» — да и остальные были по-своему интересны. Часто моими партнершами по сцене были Наталья Гордиенко и Елена Гускина. В 1978 году после отчетной поездки в Москву с балетом «Лебединое озеро» нас с Еленой наградили поездкой в Румынию на Музыкальный фестиваль Джордже Энеску — там мы станцевали два «Лебединых озера» и премьеру «Жизели». С Натальей Гордиенко мы разделили областную премию за лучшую роль года в
К концу танцевальной карьеры, в девяностых, я стал работать как педагог, подменял преподавателей на репетициях или утренних уроках. В то время очень помогал опыт, который получил, общаясь с разными педагогами – Ниной Меновщиковой, Клавдией Черменской, Людмилой Гусевой, Михаилом Лавровским. Моей первой большой работой в качестве педагога-репетитора стало восстановление балета «Привал кавалерии» в 1992 году. С тех пор работаю с солистами. Мне нравится наблюдать, как меняются поколения, какие ребята к нам приходят сегодня. Когда выступал сам, труппа была небольшая, и нагрузка огромная — в театре мы пропадали с утра до ночи. Теперь мужской состав балета вдвое больше, все ребята крепкие, техничные — с ними интересно работать.
Интервью: Иван Мохнаткин
Вера Абашева
Я родилась в Новоуральске — тогда это был маленький городок на несколько улиц, но в нем уже построили Театр музыки, драмы и комедии и Дворец культуры. Мне было лет шесть, когда открыли набор в танцевальные кружки: все ребята со двора записывались кто куда, а я попала в балетную группу, и сразу же влюбилась в танец и в музыку. Преподавала Тамара Янковская, до девяти лет меня учила она. Вторым преподавателем стал Иван Шкрабов, который выбрал из нашей группы несколько учеников и повез в Пермь на просмотр в хореографическое училище. Трое поступило, но двоих через год отчислили, а я осталась.
В училище любовь к балету только окрепла. Первый год у нас вела Софья Хецелиус, выпускница петербургской школы, опытный педагог. На втором курсе нас взяла Людмила Сахарова, и это огромное везение: мы стали единственным классом, который она вела семь лет. У нас было очень много практики: с шестнадцати лет в «Лебедином озере» мы уже танцевали лебедей, выходили в «Шопениане». Людмила Павловна нас подготовила к театру скрупулезно, и выпустились мы, готовые все воспринимать и запоминать на лету.
Несмотря на выучку, после распределения нас ждали отнюдь не столичные театры — я попала в Самару. Оказалось, что театр стоит на капитальном ремонте. Приехала туда в мае: сначала были гастроли… А потом я стала расширяться — спектаклей-то нет! Написала своему первому преподавателю Тамаре Арсентьевне, и она обратилась в Свердловский театр оперы и балета с просьбой «посмотреть девочку». Приехала в Свердловск, посмотрели:
– Ты всегда такая толстая?
– Нет.
– Берем!
Поверили. Из Самары я уехала по-тихому: потом оттуда звонили, угрожали судом — я ведь не отработала три обязательных года после распределения из училища. Меня с трудом отбили, собрали какие-то справки, якобы родителям требуется мое присутствие и постоянный уход — так я и осталась в Свердловске.
Когда пришла в театр, первый год входила в форму – худела и восстанавливалась после перелома ноги, и в начале следующего сезона уже репетировала партию Беатриче в балете «Слуга двух господ», который ставил Николай Боярчиков. Моей наставницей была заслуженная артистка РСФСР Клавдия Черменская — редкая, крайне интеллигентная, обаятельная женщина и очень эмоциональная балерина. У нас с ней были дружеские, доверительные отношения, она всегда помогала мне советом, убеждала, что все у меня получится. Работала я также с Ниной Меновщиковой, Александром Федоровым, Игорем Каныгиным.
Почти сразу меня стали вводить в главные партии: не успела оглянуться, уже станцевала Эгину, еще мгновение — и Хозяйку Медной горы в «Каменном цветке». На подготовку партии Сольвейг в «Пере Гюнте» было всего пять дней, голова шла кругом и от музыки Грига, и от сложности образа: героиня до старости ждала своего Пера, а потом ослепла. Пера танцевал Анатолий Григорьев — он был высоким, крупным, с такими ладонями, что во время поддержек чувствовала себя, как в кровати.
Книжки о своих героинях зачитывала до дыр: Льва Толстого — когда работала над
Довелось работать с интересными балетмейстерами – Александром Дементьевым, Габриелой Комлевой, Александром и Азарием Плисецкими, Татьяной Легат, Виктором Смирновым-Головановым, Натальей Касаткиной и Владимиром Василёвым. Приглашал в свою труппу и Борис Эйфман, но в Свердловске было так интересно работать, что не рискнула уехать.
Когда закончила танцевать, недолго работала педагогом в Театре балета «Щелкунчик», потом в Лицее имени Дягилева и, наконец, вернулась в родной театр. В репетиторской работе есть особое удовольствие. Мне нравится наблюдать, когда что-то получается, когда не зря объясняешь и показываешь, а встречаешь понимание. Сегодня балетная молодежь не такая, какими в их возрасте были мы, — но похожи на нас своей влюбленностью в балет. Когда мы танцевали, не было интернета и смартфонов, мы не могли сразу после репетиции увидеть себя в записи, а только смотрели в зеркала, пропускали партии через себя, много читали — сейчас другие возможности. Главное, чтобы душа развивалась и пела — это то, что я хочу передать своим ученикам.
Интервью: Семён Чирков
