Надежда Шляпникова, солистка и инспектор Урал Оперы, отмечает личный и творческий юбилей – тридцать лет в театре. Редакции #uralopera она рассказала, как ей удалось шагнуть из пермской операционной в свердловскую оперу и к чему снится Графиня из «Пиковой дамы».
Если взглянуть со стороны, кажется, на сцену меня вела сама судьба, а я просто следовала советам людей, которых встречала, и принимала их предложения.
Родилась я в Киргизии, с 10 лет жила в Перми. Наш дом стоял на берегу Камы, прямо напротив театра оперы и балета. Но с музыкой в семье никто связан не был: часть родни работала на ликеро-водочном заводе, другие были медиками или военными. Я пошла по следам старшей сестры, окончила медучилище и попала на практику в Городскую клиническую больницу №2. Работала в гематологическом отделении. Как-то во время ночного дежурства вместе со второй медсестрой мы готовили операционную, вдруг она затянула что-то народное – я подпела. А здание больницы старинное, с высокими потолками, акустика замечательная! И эта медсестра позвала меня в вокальную студию, я согласилась.
Спустя год наша педагог по вокалу отправила меня на прослушивание в Пермское музыкальное училище. Я абсолютно не думала о вокальном образовании: во-первых, не училась в музыкальной школе. Во-вторых, была обязана отработать минимум три года по распределению. В-третьих – была осень, и занятия в училище уже начались. Но педагог настояла, и я пошла. Спела, написала сочинение, как помню, по роману Горького «Мать», историю мне зачли автоматом.
Перед выпуском из училища снова повезло: меня прослушала народная артистка России, профессор Маргарита Георгиевна Владимирова, которая в то время преподавала вокал в Уральской консерватории. Я поступила в ее класс. На втором курсе консерватории Евгений Владимирович Бражник, тогда главный дирижер свердловской оперы, стал звать меня театр, но Маргарита Владимировна не отпускала до четвертого курса. Моей первой партией в театре стала Азучена в «Трубадуре» Верди [постановка Бражника 1994 года]. Сейчас понимаю, насколько это была высокая планка. И с этой партии началась моя жизнь в театре.
Тридцать лет промелькнули, как один день. А ведь всякое бывало! Театр государственный, и на нем отражается все, что происходит в стране. Сейчас у нас все спектакли проходят с аншлагами, а я помню годы, когда постановки давали редко, а зал наполнялся лишь на треть. Иной раз артистов на сцене было больше, чем зрителей, – счастье, что эти времена прошли.
Помню момент, когда иностранные оперы стали исполнять на языке оригинала. Споров тогда было много. Как-то я доказывала давнему поклоннику театра, что оперы лучше всего звучат именно так, как написаны, без перевода и адаптации. Спела ему один куплет из арии Кармен на русском языке, второй – на французском. Он подумал и согласился: второй куплет звучит эротичнее. Сама я легко перешла к исполнению на иностранных языках, учить партии стало еще увлекательнее. И, как ни странно, зрители эту перемену восприняли спокойно.
У большинства опер есть литературный первоисточник, и при подготовке партий мы, конечно, знакомимся с оригиналом. Например, для своего последнего дебюта в партии Графини в «Пиковой даме» перечитала Пушкина, посмотрела фильм Дмитрия Бертмана [и Валерия Спирина]. Так погрузилась в историю, что образ роковой старухи увидела во сне, каким его нужно сыграть. При подготовке партии Кармен читала Мериме и брала уроки фламенко у мастеров характерного танца. Выучила обворожительные движения, да так, что однажды во время спектакля солист, который пел Хосе, засмотрелся на меня и забыл вовремя вступить. Потом встрепенулся и закричал мимо такта: «Остановись, Кармен!». Оркестр продолжил играть, и зритель, кажется, ничего не заметил.
С 2008 года я совмещаю работу солистки и инспектора Урал Оперы. Если коротко, то вместе с управляющей труппой мы занимаемся организацией всей работы коллектива, от простых бытовых вопросов до назначения на партии. Часто выступаем психологами, ведь у артистов психика подвижная – она помогает им вживаться в роли, но делает легко ранимыми.
Моя дочка Маша [Мария Шляпникова] тоже поет в нашем театре: два года она была стажером, а недавно, после партии Микаэлы в «Кармен» ее приняли в оперную труппу. Никаких поблажек от меня, как инспектора труппы, она не получает. И советом помочь ей не могу – у нас разные голоса (у нее свой замечательный педагог — Наталья Александровна Карлова). А вот актерскими секретами я с ней, конечно, делюсь. И учу прислушиваться к советам людей, которые встречаются в жизни.
11 февраля – встреча Клуба друзей театра с участием Надежды и Марии Шляпниковых.
13 февраля – юбилейный спектакль «Пиковая дама», посвященный Надежде Шляпниковой (Графиня), Наталье Карловой (Лиза), Юрию Девину (Томский).
интервью: Семён Чирков
редактор: Ольга Морозова
