Семь наивных вопросов о «Лебедином озере»

Есть два ответа — смотря как трактовать вопрос. Если речь о фабуле, вкратце она такова:

Принц Зигфрид празднует совершеннолетие и должен жениться. Мать дарит ему арбалет, с которым Зигфрид в ту же ночь идет охотиться на озеро. Там он видит, как лебеди превращаются в прекрасных дев, и влюбляется в их королеву по имени Одетта. Она рассказывает, что ее вместе с подругами превратил в лебедей колдун Ротбарт. Тот, кто полюбит Одетту и даст ей клятву в верности, сможет рассеять чары, — но если клятва будет нарушена, девушки-лебеди погибнут.

На другой день в замке проходят смотрины, но церемонию нарушает прибытие барона фон Ротбарта с его дочерью Одиллией. Она очень похожа на Одетту, и Зигфрид называет ее невестой. Обман тут же раскрывается: клятва нарушена, и принц спешит на озеро, где и совершается развязка.

Однако сюжет произведения не равен его содержанию. (Именно поэтому с нового сезона мы отказались от словосочетания «краткое содержание» на сайте и в печатной продукции, заменив его на слово «синопсис».) И если понимать вопрос «о чем балет?» широко, ответ будет совсем другим — чтобы прочесть его, откройте следующую карточку.

Если поместить «Лебединое озеро» в контекст императорского балета, мы видим традиционный большой балет, очень типично для француза Петипа построенный, с немецким принцем, французской заколдованной принцессой, итальянской балериной, хлещущей свои тридцать два фуэте… Ничего такого «русского».

Но если вынуть «Лебединое озеро» из рамы всяких там «Коньков-горбунков», «Роксан», «Царей Кандавлов» [то есть других балетов Петипа] и поместить в контекст Чехова и Левитана, то да, конечно, «лебединое» гран-па — это русский балет, русский ритм, русский пейзаж. Пронесется, как Ницца за окнами чеховского поезда, блестящая Одиллия, но принца все равно потянет обратно — в левитановский пейзаж с Одеттой на берегу, а берег, конечно, волжский. Эту историю зрители распознают в «Лебедином озере» мгновенно и безошибочно. Если, конечно, они вообще читали Чехова.

Текст Юлии Яковлевой — писателя, а в прошлом блестящего балетного критика — о «русском» содержании «Лебединого озера» опубликован в буклете спектакля. Буклет можно купить в день представления балета у капельдинеров в фойе на всех этажах.

В Екатеринбурге исполняется версия Мариинского театра 1950 года, и ее авторство хореографии обозначено так: «Лев Иванов и Мариус Петипа в редакции Константина Сергеева».

Важно: постановки «Лебединого озера», которая во всем мире считалась бы канонической, не существует. Именем Мариуса Петипа, фактически руководившего Императорским балетом в течение 34 лет, сегодня принято подписывать все старинные балеты, от «Жизели» до «Щелкунчика», но в большинстве случаев такая подпись некорректна.

Первую постановку балета — в московском Большом театре в 1877 году — осуществил хореограф Вацлав Рейзингер. Затем российский театр вернулся к «Лебединому озеру» только в 1894 году: для мемориального спектакля памяти Чайковского в Мариинском театре хореограф Лев Иванов сочинил вторую картину, гран-па лебедей. Через год Иванов и Петипа поставили остальные картины, и таким образом балет Чайковского впервые был исполнен в Петербурге.

Для петербургского спектакля Риккардо Дриго сделал в партитуре значительные купюры и перестановки, включив несколько фортепианных пьес Чайковского в собственной инструментовке. То есть «Лебединое озеро», каким его знает большинство современных слушателей, не совсем тот балет, который был написан Чайковским.

Именно спектакль Иванова и Петипа в течение всего ХХ века подвергался трансформациям — адаптировался к меняющимся эстетическим и профессиональным нормам. Ревизии производились регулярно, и какие-то из новшеств закреплялись в «Лебедином озере» в анонимном порядке. Считается, что позу лебедей с кистью-крылом придумал Александр Горский; он же первым ввел в балет Шута; сцену встречи Зигфрида и Одетты во второй картине поставила Агриппина Ваганова. Даже после того, как Константин Сергеев в 1950 году вновь отредактировал балет, мелкие изменения внутри спектакля Кировского (Мариинского) театра все равно происходили.

Точно неизвестно. Вполне вероятно, что его не было вовсе, — в конце концов, не у каждого балета обязательно должен быть литературный источник. В XIX веке это было скорее исключением: гораздо чаще балетные сценарии были адаптациями оперных либретто.

Все авторы либретто «Лебединого озера» тоже неизвестны, но автором опубликованного литературного текста без сомнений является Владимир Бегичев — драматург, репертуарный инспектор московских Императорских театров. 

Возможными прототипами либретто называют сказки Иоганна Музеуса «Украденное покрывало» и «Нимфа колодца». Известно, что Чайковский предложил использовать «непременно фантастический сюжет из рыцарских времен». Скорее всего, реальным источником вдохновения для композитора послужила именно опера — любимый Чайковским «Лоэнгрин», сага о Лебеде, сочиненная Рихардом Вагнером. И неслучайно герой балета получил имя другого вагнеровского персонажа — Зигфрид.

В спектакле Урал Оперы Зигфрид побеждает злодея Ротбарта, спасая Одетту и остальных дев-лебедей.

В первоначальном варианте сценарий был иным: Одетта в облике лебедя вместе с подругами спасалась от козней злой мачехи, являющейся в виде большой совы. Одетте покровительствовал дедушка-волшебник, из слез которого образовалось озеро — в его бурных водах во время грозы герои погибали, но воссоединялись на небесах. Историк балета Сергей Конаев замечает: «Острота этого решения была столь непривычна балетному театру, что уже в 1880 году Иосиф Гансен переделал развязку» — принц и Одетта спасались, и Одетта, превратившись в обыкновенную девушку, прощалась с лебедями и уходила с принцем.

В 1895 году первоначальный сценарий скорректировал драматург Модест Чайковский, брат композитора — он сохранил счастливый финал. В разные годы редакторы «Лебединого озера» пытались вернуться к трагической развязке: сначала Александр Горский в московских версиях 1900-х годов, затем Агриппина Ваганова, которая для ленинградского спектакля 1933 года вовсе переписала сценарий.

К началу сороковых Чайковский был избран советскими функционерами в качестве образцового «народного» композитора — из его произведений стали изымать «мистику» и «пассивно-меланхолический налет». (В эти же годы и «Лебединое озеро» стало трактоваться как «русский балет».) Попытки показать гибель героев не проходили цензуру. Так было с легендарным спектаклем Юрия Григоровича в Большом театре, который после генеральной репетиции был сочтен слишком пессимистическим: премьеру в 1969 году увенчал хэппи-энд, а к трагическому финалу Григорович вернулся только в 2001-м.

Фуэте исполняет Одиллия, черный лебедь. Серия вихревых вращений на одной ноге с хлещущим движением другой — название происходит от итальянского fouetter, «хлестать» — завершает так называемое «черное па-де-де». Это эмоциональный пик балета: принц сдается под натиском темперамента Одиллии и клянется ей в любви, принимая за свою возлюбленную Одетту, — а зрители, разогретые дивертисментом национальных танцев и предшествующими частями па-де-де, получают эффектный и в буквальном смысле головокружительный трюк.

Вопрос в том, что фуэте — вовсе не обязательный элемент «Лебединого озера».

Во-первых, оно появилось в спектакле только в 1895 году (а впервые серию из тридцати двух фуэте балерина Пьерина Леньяни исполнила всего годом раньше). Поместить па-де-де персонажей в сцену смотрин придумал Мариус Петипа; в авторской версии Чайковского эта музыка располагалась в первом акте, под нее танцевали другие персонажи.

Во-вторых, балерины нередко исполняли вращения другого типа, достигая при этом должного художественного эффекта. Посмотрите, например, запись спектакля Большого театра 1957 года: в партии Одиллии выступает Майя Плисецкая.

Па-де-катр, больше известный как «танец маленьких лебедей», исполняется во второй картине первого акта. Это часть большого па лебедей — канонической формы с неизменной структурой: антре, то есть выход всех участников, адажио (дуэт героев при участии кордебалета), вариации, кода. То есть «маленькие лебеди» являются в этой конструкции вариацией — только не сольной, как нам привычно сегодня, а ансамблевой, что было нормой в XIX веке.

Форма большого классического па встречается не только в старинных балетах, «Пахите» или «Баядерке», но также в новых произведениях — например, в «Приказе короля». Иногда балеты целиком построены в форме большого па — такова «Вальпургиева ночь» Джорджа Баланчина.

«Умирающий лебедь» не имеет отношения к «Лебединому озеру». Эту миниатюру на музыку Сен-Санса хореограф Михаил Фокин сочинил в 1907 году для выступления Анны Павловой на благотворительном вечере в петербургском Дворянском собрании. Однако даже знатоки клуба «Что? Где? Когда?» однажды умудрились приписать умирающего лебедя к балету Чайковского.

Балет о девах-двойниках в Екатеринбурге впервые показали 15 марта 1925 года: город только-только переименовали в Свердловск, в балетной труппе городского театра числилось около тридцати артистов, а в названии театра не было даже слова «балет». Зрители освистали спектакль, а в газетах постановщиков обвинили в оторванности от повседневных забот молодой советской страны.

Понадобилось шесть лет, чтобы «Лебединое озеро» закрепилось в репертуаре и больше не исчезало из свердловской афиши надолго. Часто новую постановку осуществляли те же авторы, что и предыдущую: время от времени только обновлялись сценические одежды, сообразно текущей театральной моде.

Нынешняя постановка — четырнадцатая по счету на нашей сцене и первая, соотнесенная с редакцией Мариинского театра.