24 сентября солистка Урал Оперы Надежда Бабинцева отметит свой юбилей на сцене театра – в образе принцессы Турандот. О своем творческом пути и выборе нового амплуа она рассказала редакции #uralopera.
Я из не театральной семьи. Мама – зубной врач, папа всю жизнь проработал на заводе слесарем-сборщиком. При этом оба были «певуны». Папа пел русские песни и романсы под гитару, даже сочинял. Мама очень любила оперу и постоянно вытаскивала нас в театр.
Я тоже пою с детства. Училась в музыкальной школе, была солисткой, но с музыкой связывать свою судьбу не собиралась. В 16 лет, когда встал вопрос, куда идти дальше, хотела выбрать педагогический. Но, попробовав пообщаться с маленькими детьми, поняла, что это точно не мое: до сих пор преподаю только подросткам и взрослым. Словом, долго не могла понять, кем хочу быть, пока однажды не услышала по радио арию
Сейчас, когда ребята переживают, что не поступили, я всегда говорю: «Посмотрите на меня: в училище поступала два раза, в консерваторию – тоже два раза». Когда перед поступлением мама привела меня к педагогу на прослушивание, он сказал: «Слух есть, голоса нет, ничего не выйдет». А у меня характер оказался основательный, упертый: у меня, и не получится?! Если петь учат, значит, этому можно научиться! И это ощущение мне здорово помогло.
Потом уже я узнала, что меня взяли в училище из спортивного интереса, на удачу. Но результата не было долго. Я очень волновалась при каждом выходе на сцену, и, вероятно, из-за этого были потери в голосе. Мой педагог Генриетта Михайловна Денисова меня тренировала, заставляла постоянно участвовать в академических концертах. Всякий раз она пошагово объясняла, как нужно выйти к зрителю, с каким посылом, помогала внутренне настроиться. А когда я приехала в консерваторию, все мои страхи были уже никому не видны. Так что пению, подаче материала можно научиться и сделать это профессией – было бы желание и упорство.
У меня никогда не было сложностей с тем, чтобы вжиться в роль. Я бралась за драматические, характерные, лирические, комические партии. Может быть, это не очень хорошо для карьеры, и лучше сосредоточиться на чем-то одном, но душа моя просила разнообразия.
Когда я окончила консерваторию и пришла в театр, очень долго выступала в амплуа лирического меццо-сопрано. На протяжении двадцати лет моей визитной карточкой была Кармен. Эта роль мне всегда давалась легко, и я ее часто исполняла в разных театрах. Здесь дело не только в голосе: спасибо маме с папой и природе за фигуру и миловидную внешность (Смеется). К тому же я смешливая – до сих пор веселушка! – и после консерватории ничего не стеснялась: могла на сцене обниматься, драться – делать все, что придумает постановщик. Наверное, поэтому была особенно любима современными режиссерами.
Но со временем что-то во мне стало меняться. Раньше, когда я вживалась в роль Кармен и делала этот образ роковой женщины своим, весь спектакль была настроена игриво. У меня всегда возникало ощущение: щелкни я пальцами, и за мной пойдет любой мужчина. И только последние лет пять я это чувство потеряла. Каждый день вижу себя в зеркале и прекрасно осознаю, что происходит: возраст. Я и сейчас достаточно быстрая, могу резво бегать по сцене, но все же теряется какая-то легкость и, вместе с тем, появляются жесты, движения, которых раньше не было, просыпается что-то новое. Или на репетиции молодой партнер вдруг обращается ко мне по имени-отчеству, но я это быстро пресекаю: «Давай попроще! Нам сейчас обниматься!».
Год перед пандемией у меня был очень насыщенный, было много работы – и в театре, и в
Люблю, когда интересная роль, и героиня на протяжении оперы меняется. В целом исполнять сопрановый репертуар мне пока достаточно трудно, но интересно: он, кроме прочего, требует большого опыта и мастерства. Я благодарна коллегам и педагогам, которые мне помогают. Кажется, сейчас я занимаюсь больше, чем в студенческие годы, – иначе рискую выйти из формы гораздо быстрее, чем молодежь.
Интервью: Семён Чирков
Редактор: Ольга Морозова
