Уральские сокровища
Известный американский композитор-минималист Филип Гласс написал уже 24 оперы, которые поставлены во многих статусных местах земного шара, в том числе в нью-йоркской Метрополитен. В России, где и без него полно репертуарных дыр, оперный Гласс совсем не был на повестке дня. Кумир альтернативной, полуклубной аудитории — и достаточно. Известие о том, что Екатеринбургская опера — театр федерального подчинения — открывает сезон «Сатьяграхой», выглядело несмешной шуткой.
Как выяснилось, тут не до шуток, все очень серьезно. Автор идеи — директор театра со все разрастающимися амбициями (на «Золотой маске» екатеринбуржцы уже вовсю теснят конкурентов) Андрей Шишкин, чьи юношеские увлечения Индией и рок-музыкой обернулись такой вот фантастической мечтой. Он вспоминает, что уже договорился насчет нот и постановочной команды, но все никак не решался вывесить в своем театре приказ о постановке оперы, внизу которого надпись: «исполняется на санскрите».
Да-да, мало того что именно Екатеринбург (а не Москва или Питер) стал местом первой постановки оперы Гласса в России, но это еще единственная опера в мире, требующая коуча по санскриту (и такой в екатеринбургской постановочной команде есть)! Ну ладно, санскрит санскритом, вряд ли кто к произношению будет придираться, но как должны звучать герметичные бесконечности Гласса, в наши дни нетрудно узнать в Ютьюбе. И как их будет петь русский тенор, вчера певший Германа? Уж не говоря о том, что ему для исполнения главной роли — а это Махатма Ганди — придется побриться наголо (перед премьерой это героически сделал Владимир Чеберяк) и в дальнейшем петь Германа в парике. Театр-то русский, репертуарный, «Сатьяграху» собираются исправно давать вперемежку с более привычными названиями.
Собственно, невероятнее всего то, что исполняют эту заокеанскую чудь в Екатеринбурге исключительно собственными силами. Варяг — только за пультом, лично и творчески знакомый с Глассом маэстро Оливер фон Донаньи, представитель известной дирижерской семьи. Екатеринбургскую труппу он начал тренировать на марафонские глассовские дистанции еще с зимы. Рассказывает, что в оркестровой яме была обнаружена спускающаяся сверху веревочка — скрипач подвязывал руку за локоть, чтобы меньше уставала во время бесконечных повторов одной и той же фразы.
В результате оркестр и хор, на котором тоже огромная нагрузка (хормейстер Эльвира Гайфуллина), все три часа не теряют драйва и выдержки, иные вышколенные переборы деревянных духовых или сотни раз повторенные похохатывания хора настолько близки к идеалу, что не веришь своим ушам. С солистами сложнее забыть о русской музыкальной реальности, теплота и душевность нет-нет да проскальзывают в совершенно для этого не предназначенное безвоздушное пространство. Гласс получился в итоге какой-то свойский и очеловеченный, но это даже трогательно.
Однако проблемы с Глассом — не только музыкальные, но и содержательные. Эта опера — не отдых и не мелодрама, как у нас привычно, а серьезный разговор на, как выясняется, все еще острые политические темы. Премьера ее состоялась в 1980 году в Роттердаме. Это вторая часть оперной трилогии Гласса про людей, которые, как он считает, силой своего духа изменили мир. Помимо Ганди двое других — ученый Альберт Эйнштейн и древнеегипетский фараон, религиозный реформатор Эхнатон. Сюжета в привычном понимании в опере нет, есть жизнь идей, сходство которых прослеживается в учениях Льва Толстого, Рабиндраната Тагора и Мартина Лютера Кинга — именно этими именами называются три части оперы.
«Сатьяграха» в переводе с санскрита — «стремление к истине», применительно к Ганди — методика ненасильственной борьбы за независимость, которую он разработал, живя в начале XX века в Южной Африке. Две ее формы — несотрудничество с властью и гражданское неповиновение — по нынешним временам выглядят небезобидно, и охранительная виньетка в буклете в виде цитаты из Путина про то, что после смерти Ганди и поговорить-то не с кем, не кажется лишней.
Для молодого американского режиссера Тадеуша Штрассбергера (он же сценограф) «Сатьяграха» стала первой работой в России. Впереди, впрочем, приглашение поставить «Орестею» Танеева в Мариинке (он ее уже ставил в американском Бард-колледже). Его постановка — никакой не эстетический шок, а попытка достучаться. Максимально дружелюбная. Он отправляет артистов с ритуальными шествиями в зал. Он придумывает на сцене свои человеческие истории, простые и доходчивые. Вот колонизаторы сгоняют индийцев насильно регистрироваться, берут отпечатки пальцев, а те рвут полученные бумажки. Вот белая женщина закрывает Ганди своим зонтиком от солнца и спасает его от издевательств толпы. Самый волнующий момент — просто видео с речью Мартина Лютера Кинга, сказанной 28 августа 1963 года, где озвучена мечта о равенстве белых и черных. Заканчивается спектакль стоячей овацией. <...>