Ярославия Калесидис: «Это не Моцарт. Сплошная математика»
Замечаю: в любимом мною сочетании «оперный театр» жизнь всё активнее педалирует существительное «театр». Сама музыка, основной носитель действия в опере, становится изобразительной, композиторы используют больше выразительных средств – и неожиданных. Оттого сложно. Зрителю – понять (но обидно же оставаться в плену только беспроигрышной классики). Но прежде – постановщикам: каждый в своей профессии, они прорабатывают детали и смыслы, создавая ансамбль – спектакль. Накануне Международного дня театра «ОГ» из-за кулис взглянула в Екатеринбургском оперном на постановку премьеры «Любовь издалека». Вопросов немало, ведь всё и для всех впервые: «Любовь издалека» – российская премьера оперы Кайи Саариахо.
Восемь страниц инструкции... к партитуре
В ситуации пандемии театр не мог играть масштабные «Князя Игоря», «Пиковую даму», «Турандот». Искали оперу с минимумом героев. «Любовь издалека» хороша тем, что тут всего три солиста. По этой же причине чрезвычайна сложна: больше двух часов музыки, а главная нагрузка – на троих.
– Но музыка волшебная, – рассказал «ОГ» дирижёр-постановщик Константин ЧУДОВСКИЙ. – Композитор – женщина из Финляндии, что в музыке не каждый день бывает. Выразительные средства – совершенно необычные: окситанский язык – один из диалектов французского (на нём поётся всё самое поэтическое). 80 музыкальных треков должны пускаться в записи – шёпот, шорох рынка, волны… Да, хор в четвёртом акте имитирует шум моря. Всё прописано композитором в партитуре.
Давалось это всё нелегко, но – быстро вошли во вкус.
– Поскольку композитор «экзотический» для оперы, сказывается ли в музыке менталитет автора? Чего больше – Финляндии или Франции (раз сюжет основан на истории провансальского трубадура)?
– Франции, наверное, больше. Но есть фрагменты, похожие на Сибелиуса. Есть чисто импрессионистические. Я бы не привязывал к странам, национальностям. Музыка самобытна. В ней разные стили – абсолютно современный язык.
– Театр прежде считал: музыка Гласса в «Сатьяграхе» или Этвёша в «Трёх сестрах» очень сложна. Но тут ещё сложнее. «Не ждите мелодического рая», пишут об этой опере. Так и есть?
– Гласс тяготел к минимализму, а здесь в начале оперы – восемь страниц инструкции(!), как что надо исполнять. Есть моменты, когда в струнных надо играть смычком не поперёк инструмента, а вдоль, смещаясь от подставки к грифу и обратно (надеюсь, нас не отругают за то, что мы играем, как написано))). Композитор использовала большинство приёмов звукоизвлечения. Много моментов, рассчитанных на эффект. Но – интересно! Да, здесь не белькантовая лирика (итал. bel canto — «красивое пение»). Здесь звукоизобразительная музыка. Оркестру стало легче, когда появились субтитры – понятно, о чём речь.
– Два часа музыки на троих – зрителям не будет сложно?
– Сложно солистам. В опере «Война и мир» Прокофьева 73 персонажа, нагрузка распределяется, у некоторых – всего по маленькой фразе. А здесь, условно говоря, на каждого по 45 минут сложной музыки, сложного текста. И это же надо сыграть, пережить!
Хлопки мужского хора – музыка!
Хор в опере создаёт обычно фон драматических событий, настроение и атмосферу. В «Любовь издалека» он – четвёртый главный герой. При этом в опере Кайи Саариахо он вынужден идти нехожеными тропами. Какими? В чём сложность музыки?
– Во-первых, французский. Когда язык неродной, артисты понимают общий смысл, но не каждое слово, – рассказывает хормейстер-постановщик Анжелика ГРОЗИНА. – Чтобы добиться естественных, прочувствованных интонаций, потребовалась кропотливая, дотошная работа над каждой фразой!
Во-вторых, сложный музыкальный язык: рваная, большими скачками, мелодика, полутона, переходы. Интонационно хору нужно держать «свой» звук, когда у солистов идёт портаменто (способ исполнения, при котором следующая нота не сразу берётся точно, а используется плавный переход к нужной высоте от предыдущей ноты). Неожиданные вступления басов-теноров-сопрано, разорванные аккорды… Но всё должно звучать в ансамбле! Сливаясь, а потом вместе исчезая. Либо не вместе, а наоборот – поочерёдно, если так написано композитором: сначала исчезают басы, потом тенора, следом альты…
Часто хор звучит шлейфом – повторяет звуки за солистами. Подхватывает, удерживает. Солист уже поёт дальше, а в хоре ещё звучит словно эхо от предыдущего звука. И в этом «продолжении солистов» очень важно найти ту же тембральную краску. Солистов ведь несколько составов, каждый солист уникален со своим голосом, и хор должен чутко уловить это. Чтобы не возникло инородного звучания.
Кроме того, в музыке – очень прихотливая ритмика, языковое ударение часто не совпадает с музыкальным…
– Такие сложности – эксперимент композитора или…
– …всё оправдано сюжетом! В этой сложности зритель и почувствует средневековость. Изображение в музыке моря, перекатов камешков, шума пены – закрой глаза, и ты представишь яркие живописные картины. Даже хлопки мужского хора в качестве инструментального сопровождения создают колорит. Да, новаций много. Но человек «наслушанный», который общается с музыкой каждый день, услышит перекличку между эпохами.
Случается, опера открывается спустя время после премьеры. Здесь уже во время постановки я начала влюбляться. Столько символов, которые будоражат, вызывают ассоциации.
История трубадура и… сайт знакомств
Во втором акте «ОГ» не могла не среагировать мгновенно на родной атрибут на сцене – газеты в руках хора. Что за символ? Газеты какой-то определённой страны? Есть ли в этом смысл? Но когда увидели взмахи газетами, имитирующие волны, поняли: «газеты» – это не так однозначно.
– Это часть образа хора, – объясняет режиссёр Ярославия КАЛЕСИДИС. – В этой конкретно сцене хор – прохожие. Те самые, что могут толкнуть – и либо ты сломаешь руку, либо карьера пойдёт под откос. Отсюда – образ газет. Толпа, час пик, люди, занятые каждый своим. Идут мимо друг друга. Иногда параллельно, иногда сталкиваясь… Варианты газет были разные. Сначала – финские. Потом хотели пошутить – типа крестоносский «Экспресс». В конце концов решили: это не так важно, история не привязана к конкретной стране. Это люди – в принципе.
А ещё хор – это и море, и судьба. Море разделяет героев. Оно – непреодолимая сила, фатум. Как воплотить это? В декорациях – мне было неинтересно. Хор в опере довлеет над событиями, но почти не разговаривает. Артисты хора существуют звуково, поют без слов. Иногда превращаются в компаньонов Жофре или придворных Клеманс. А во втором действии, вы правильно заметили, хор – море.
Музыка наполнена метафорами, символами, я тоже с этим поиграла. Хор – однородная масса, но – всё время перевоплощение.
– Зная сюжет, ждёшь истории трубадуров, исторических костюмов. И вдруг – современные плащи и шляпы. Какое-то безвременье. Время не важно вам? Или, точнее, важно именно безвременье?
– Это же не про Средневековье. Среднестатистический человек вряд ли понимает, кто такие крестоносцы и трубадуры, как они жили. И если актёру сказать «Ты трубадур, XIII век» – даже хороший актёр никогда этого точно не сыграет, это другая психология. Да и зачем?! Если пытаться сыграть «как было» – получится ложь. Лучше идти по правде. По человеческой сути. И неважно, какие вокруг декорации и костюмы.
– Герой через океан отправляется к возлюбленной… Идеальные чувства – история вообще не про наше время. Живём короткими «перебежками», готовы жертвовать призрачным, чувствами – во имя материального..
– Если внимательно следить за сюжетом, очевидно: героям страшно встретиться друг с другом. Клеманс: «Я не такая, как в его песнях. И он может оказаться не таким, как я его представила по его стихам». Жофре повторяет примерно то же. И это главная сила, которую они не могут преодолеть. В конце спектакля – обратили внимание? – они сближаются, не глядя друг на друга, спинами…
Для времени Интернета тема ещё актуальнее. Знаю людей, которые говорят: «сижу в Тиндере (сайт знакомств), но никогда не пойду на свидание, я же увижу, кто там, и другой человек увидит – кто я на самом деле». Соответствие мечты и реальности, опасность разоблачения – большая проблема. Мы хотели затронуть её и в опере. «Любовь издалека» – самая перегруженная текстом опера из тех, что я знаю. Текст очень информативный, содержательный. Главный герой Жофре напомнил мне Дон Кихота. Он тоже создал себе образ идеальной Дамы и до последнего отказывается услышать, как её зовут: «Не надо! Лучше расскажите, какие у неё глаза». Даже имя может разрушить образ, который он себе создал. Слава Богу, узнаёт – Клеманс. Это хорошо. Клеманс – означает «милосердие». Это поэтично. А вдруг бы оказалась Миропа))…
Опера сложная. Музыка – не Моцарт. Тут сплошная математика. Очень много смыслов, намеков, так называемых «пасхалок» – неожиданных сюжетных линий, спрятанных в той или иной маленькой детали. Возможно, из-за этого зритель захочет посмотреть спектакль не раз. Сначала больше будут смотреть на титры, чтобы понять, что происходит. Второй раз – только на сцену. В третий раз вы увидите нюансы, в том числе и смешные. Это жизнь. Она не бывает только драматичной…
Опубликовано в №053 от 27.03.2021