9 марта 2024 состоится спектакль «Любовный напиток» к творческому юбилею солистки Урал Оперы Ольги Вутирас. Недавно она дала интервью #uralopera, в котором рассказала, зачем вокалисту пить анис и как измерить температуру зрительного зала.
Я чувствую в себе греческий темперамент и дедушкины гены [солист Урал Оперы, народный артист РСФСР Ян Вутирас – прим. ред.]. Иногда говорят, что у меня проскальзывают его интонации, какие-то обороты речи, хотя я дедушку не застала – он умер за год до моего рождения. Пока росла, бесконечно слушала его пластинки, очень любила рассматривать фотографии, которых у нас в доме было великое множество. Меня всегда поражало, как он умел накладывать грим, насколько неузнаваем был в разных образах.
Бабушка [балерина Урал Оперы Людмила Вутирас – прим. ред.] с раннего детства водила меня в оперный театр. Первые воспоминания: репетиции, спектакли, которые смотрела со сцены, потрясающий запах кулис. Сначала я мечтала стать балериной, как бабушка, но не хватило данных, и меня отвели в хор детской филармонии. Петь для меня всегда было так же естественно, как дышать, заниматься нравилось. Потом нас с ребятами пригласили участвовать в спектаклях оперного театра, и так, в 11 лет состоялся мой театральный дебют.
В лихие девяностые мы с родителями эмигрировали в Грецию, на родину дедушки. Не могу сказать, что нам трудно жилось в России – родители всегда работали на руководящих должностях, с искусством они связаны не были. Но так совпало, что папа-коммунист поменял свои взгляды, вышел из партии – и нам вернули греческое гражданство. В один момент мы с родителями покинули страну.
В Афинах я пошла в греческую школу, быстро выучила язык. Желание петь привело меня в русскую церковь. Я пела в хоре, регентствовала, и это увлекло настолько, что я ушла в монастырь. Тогда мне было 18 лет, и все были уверены, что я бегу от несчастной любви, а причина была в музыке. В монастыре я с интересом изучала византийскую музыку, которая сильно отличается от европейской. Хотелось сосредоточиться на высоком, но в монастыре я столкнулась с теми же человеческими отношениями и конфликтами, что в миру. Терпела, сколько могла, а потом ушла.
В Греции непросто получить полноценное вокальное образование. Рассудила так: если я не могу петь, значит, буду играть – и поступила на инструментальное отделение Афинской консерватории. Мой первый педагог по фортепиано Константиниди помогла мне овладеть инструментом и открыла удивительный мир, который стоит за нотами. Потом, в вокальной практике я также старалась проникать вглубь произведения. До сих пор, когда мне предстоит выучить новую партию, проигрываю ее целиком на фортепиано – это помогает мне лучше ее понять.
Одно время я выступала с концертами, очень любила и люблю играть Шопена – его музыка резонирует с моими внутренними ощущениями. Но в какой-то момент осознала, что исполнительство – это не мое. Да и в Греции не хотелось оставаться, всегда ностальгировала по родине. Там люди ценят простые вещи – вкусную еду, море, солнце, удовольствия, а я стремилась к чему-то большему, чем комфортная жизнь.
Мне было 25 лет, когда я вернулась в Екатеринбург и поступила в Уральскую консерваторию. Мой педагог Наталья Владимировна Широкова оказалась таким же легким, веселым человеком, как и я, мы очень быстро нашли с ней общий язык. При этом она концертмейстер, а не вокальный педагог, так что голос я искала самостоятельно. Вместе мы выстроили его технически чисто, так что сегодня я не нуждаюсь в дополнительных упражнениях – мой голос всегда звучит примерно одинаково. А если случается нездоровье, со студенческих пор сохранила рецепт: завариваю семя аниса и пью его вместо чая.
Консерваторию я окончила экстерном. Наталья Владимировна называет меня своей самой талантливой ученицей, считает, что если бы я не ленилась, то смогла бы добиться больших вершин. А у меня никогда не было таких амбиций: я не выпрашиваю партии у дирижеров, не пытаюсь кому-то понравиться, просто получаю удовольствие от пения.
В труппу оперного театра я попала с третьей попытки. Сначала главным дирижером был Сергей Стадлер, и он никак не мог решиться взять меня в труппу. Все-таки у меня редкий голос – чистая колоратура, и партий, написанных специально для него, не так много. А потом на смену Стадлеру пришел Фабио Мастранджело. Это был 2009 год – как раз искали исполнительницу Царицы ночи в опере «Волшебная флейта», меня тут же приняли в труппу и утвердили на роль.
До сих пор Царица ночи – одна из моих коронных партий. Это характерная героиня, в ней много черт, которые можно ярко подать на сцене. Однако мне всегда были ближе не драматические, а комедийные персонажи. Люблю те партии, в которых можно похулиганить: Розина в «Севильском цирюльнике», Графиня де Формутье в «Графе Ори». Графиня очень сложная музыкально, но режиссер Игорь Ушаков настолько скрупулезно продумал все речитативы, каждую сцену, что не возникает никаких проблем с действием. Когда есть такая железная мизансценическая сетка, больше внимания можно уделять творческому процессу.
Я испытываю волнение перед выходом на сцену, но только до первой ноты, а дальше увлекаюсь действием и получаю удовольствие от спектакля. Индикатором общего настроения в зрительном зале для меня являются аплодисменты. Когда их мало или они вялые, я настораживаюсь: зал «холодный». Чаще всего в таком случае зритель – новичок, не знает, как себя вести, и до окончания действия сидит не шелохнувшись. Если публика живо реагирует, люди понимают, зачем пришли, для нас это – «теплый» зал. И тем более чувствуется, когда среди публики есть друзья и знакомые, которые всегда поддержат аплодисментами в нужный момент.
Для меня опера – элитарный жанр, хотя сейчас заметно влияние кино, спектакли становятся более зрелищными, их легче воспринимать. Но в сознании зрителя образ спектакля возникает не только благодаря декорациям, действию, костюмам, но и через звучание оркестра, голоса исполнителей. Поэтому, чтобы понимать оперу, нужна хотя бы минимальная подготовка. Когда я выступаю, стремлюсь передать в зал свои ощущения от музыки, от своего персонажа, эмоции, которые переживаю на сцене. И если после спектакля даже два-три человека проникнутся оперой и захотят вернуться в театр, моя цель, как исполнителя, будет достигнута.
Интервью: Семён Чирков
Текст: Ольга Морозова
