13 февраля состоится юбилейный спектакль «Пиковая дама», посвященный Надежде Шляпниковой (Графиня), Наталье Карловой (Лиза), Юрию Девину (Томский). Накануне события вспоминаем интервью Натальи Карловой #uralopera 2022 года.
Наталья, как вы пришли в профессию?
Меня удивляет, когда молодежь не знает, какую профессию выбрать. Я с этим определилась еще в младенчестве: плохо разговаривала, но уже пела. Знаю об этом не только из рассказов – родители записывали мой голос на магнитную ленту. До сих пор помню свою любимую в детстве песенку: «…а вода поасфаль турекой». Смысла слов я тогда не понимала, и все думала, кто такой турекой. В детском саду у нас была чудесная музыкальный руководитель Лариса Алексеевна Люкова. Она неотступно ходила за моей мамой, убеждая отдать меня в музыкальную школу. Мама оставила это решение за мной, и в шесть лет я самостоятельно записалась на фортепиано. Мы жили в закрытом городе Челябинске-40, или Сороковке – сейчас это Озерск, – поэтому во время тихого часа в детском саду, пока все ребята спали, я спокойно шла одна на другой конец города в музыкальную школу. Лариса Алексеевна настояла на том, чтобы мне приобрели инструмент, и бабушка с дедушкой купили в рассрочку пианино «Красный октябрь», которое до сих пор у меня сохранилось.
В семье кто-то пел?
У папы был замечательный баритон, он очень любил петь. А главной певуньей была папина сестра Таисия Федоровна. По образованию она медик, но всегда выступала в самодеятельных хорах, пела в народной манере, часто солировала. Мама тоже поет, у нее красивое сопрано, и сейчас, на пенсии, они с подругами организовали ансамбль «Родничок».
Я себя всегда представляла только оперной певицей и никем другим. Девять лет училась в музыкальной школе, потом в музыкальном колледже, сразу на двух отделениях – вокальном и дирижерско-хоровом. Занималась в классе Евгения Владимировича Бражника – в то время он был главным дирижером нашего театра. Уральскую консерваторию окончила по классу сольного пения у Маргариты Георгиевны Владимировой. В качестве дипломной работы пела монооперу Франсиса Пуленка «Человеческий голос».
Как вы попали в Екатеринбургский оперный?
В декабре 1998 года, когда я уже училась в аспирантуре, позвонили из театра: заведующий режиссерским управлением Иван Иосифович Сульзин предложил мне спеть Татьяну в
Ровно через 23 года после моего дебюта мы тоже играли «Евгения Онегина», но уже в постановке Дмитрия Волкострелова. Мне легло на душу его видение: каждому основному герою оперы он дал драматического партнера, и на сцене они работают в парах, как представители разных времен. Во время этого спектакля я ощущаю себя не просто Татьяной, а мамой молодой Тани, с которой нахожусь рядом. И в сцене письма я словно говорю ей: «Может быть, тебе суждено что-то другое, и ты не пойдешь по той дорожке, по которой я пошла». Но – нет, она начинает писать письмо, и я ее не останавливаю – это ее выбор, и она повторяет мою судьбу.
Вы делаете различие между авангардными и традиционными постановками? В каких вам работать комфортнее?
Я довольно консервативна: классическая опера в традиционном исполнении мне нравится больше. Но и в современной опере работать интересно, всегда разбираюсь, для чего режиссер придумал тот или иной ход, что он хотел сказать – люблю разгадывать эти ребусы. И если постановка сделана красиво и дает возможности для демонстрации голоса, такую работу я принимаю: за голос все могу отдать и все простить.
В Урал Опере, на мой взгляд, репертуар очень сбалансированный. Каждая постановка здесь – настоящая жемчужина, а все вместе составляют прекрасное ожерелье. И ни в одном другом театре, кроме Урал Оперы, я не смогла бы работать. Меня приглашали разные коллективы, даже в Римскую оперу, но я отказывалась, потому что не хочу оказаться на чужбине и потому что по складу однолюб. А наш театр живет, как одна большая семья.
Сейчас у вас в репертуаре больше тридцати партий. Можно ли сказать, что какие-то из них дались вам легче, а другие сложнее?
Легких партий не бывает, ведь каждую нужно выучить наизусть, а написаны они на разных языках, и не всегда знакомых. Прежде чем учить музыкальный текст, нужно узнать значение каждого слова, чтобы петь осмысленно. Я всегда читаю первоисточник оперы, разбираюсь в характере своей героини, выстраиваю сценический образ, а потом, опираясь на драматическую структуру, определяю акцентные слова. Такая система позволяет лучше понять и запомнить роль.
Кроме русского, легко петь на итальянском языке, его учат в консерватории. Французский сложнее, но выделяется в нашем репертуаре «Сатьяграха» Филипа Гласса, написанная на санскрите. К этому спектаклю готовились заранее, партии раздали перед отпуском, на лето. Сначала я, лежа на пляже, просто читала текст оперы в том ритме, в котором он написан. Постепенно прониклась санскритом: это один из первых языков на Земле, и, вероятно, где-то в подсознании живет память о нем, которая в определенный момент может включиться – так случилось и со мной. Санскрит хорошо лег на мой голос, оказался очень певучим.
В плане вокала сложнее мне досталась партия Марии в
Для репертуарных спектаклей тоже нужна особая подготовка?
Я стараюсь на протяжении одного-двух дней до выступления молчать. Когда сын был маленький, этот режим отдыха перед спектаклем я превратила в игру: у мамы спектакль, значит, вечером мы переписываемся. Сначала обменивались записками, потом появились телефоны, и стали общаться в мессенджерах – со временем это стало семейной традицией. Если нет спектакля, каждый день обязательно нужно распеваться хотя бы по 10-15 минут. В этом певец похож на спортсмена, который теряет форму и не сможет выступать на достойном уровне, если долго не упражнялся. Во время распевания мы не столько тренируем свой голос, сколько настраиваем дыхание, а это в пении самое главное.
Вы преподаете в Уральской консерватории. Современные студенты похожи на вас прежних?
Прошло больше 20 лет с начала моей работы в консерватории, и могу сказать уверенно: студенты изменились. Сейчас больше внимания уделяется иностранным языкам, а в наше время все оперы переводили на русский язык, и владеть языком оригинала было не обязательно. Когда я училась у своего профессора, мы вели дневники, после каждого урока записывали в тетрадь, какие были ощущения в мышцах во время пения, какие открытия мы сделали, к чему стремились и что получилось. Особенно ценными становятся эти наблюдения, когда рядом уже нет наставника, – на эти записи можно ориентироваться. Своих студентов я тоже прошу оставлять воспоминания о каждом уроке, правда, они используют аудиозапись. Мне бумага привычнее: до сих пор обращаюсь к своим дневникам, чтобы вспомнить, какая я была прежде.
У вас много премий и наград – какая из них вам дороже всего?
Безусловно, медаль ордена «За заслуги перед Отечеством». О самом награждении я узнала случайно, прочитав заметку в газете «Культура». Сначала не поверила, позвонила в оперное управление. Тогда, кроме меня, награду получили наши солисты Саша Кульга и Миша Коробейников. Это престижная награда, но для меня важен не престиж – душу греет то, что мою работу оценили.
Интервью: Семён Чирков
Редакторы: Ольга Морозова, Богдан Королёк
