Солистка и педагог-репетитор Урал Балета Анастасия Багаева 10 июня отмечает 20-летие в театре спектаклем «Ромео и Джульетта». Она выступит в партии Сеньоры Капулетти. В интервью #uralopera Анастасия рассказала, как не бояться выйти за линию и достичь идеала.
Как в твоей жизни появился балет?
Все началось с оперы. Когда я была маленькая, мама привела меня в Пермский театр оперы и балета на оперу «Кармен». Я была в восторге от Бизе, и когда увидела балет на ту же музыку [«Кармен-сюита»], решила, что буду танцевать Кармен. Казалось бы, детская мечта, но много лет спустя она сбылась на сцене Урал Балета.
Ты целенаправленно шла к этой цели?
Конечно, нет, все случилось само собой. С четырех лет ходила на бальные танцы, быстро переросла своего партнера, осталась без пары, но продолжила заниматься. Потом – случай. Мне было лет шесть, когда ко мне на улице подошла тренер по художественной гимнастике, спросила, можно ли проверить растяжку, и пригласила в свою секцию. Помимо гимнастики и танцев, я училась в музыкальной школе на фортепиано. Заучивать произведения не любила, играла через силу, а вот танцевать всегда было легко и радостно.
В какой-то момент педагог по танцам сказала, что из меня может получиться балерина, принесла мне расписание вступительных экзаменов в Пермское хореографическое училище. На экзамены я пошла вместе с мамой – она в свое время тоже там училась, но по семейным обстоятельствам ушла. Можно сказать, что балет – это ее желание. В свои 10 лет я не совсем понимала, во что ввязываюсь, спрашивала маму: «Если вдруг меня примут, я смогу отказаться?». Меня взяли – единственную из четырех претенденток, и только когда начала учиться, поняла, что стану балериной.
Почему после выпуска ты не выбрала Пермский театр оперы и балета?
Там работали педагоги из училища, а мне хотелось начать карьеру с чистого листа, там, где меня никто не знает. На просмотр в Урал Балет я поехала за компанию с однокурсницами, мы хотели проверить свои силы. Екатеринбург мне подходил еще и тем, что близко от родного дома – родители не хотели отпускать меня далеко. В театр меня взяли, и я сразу окунулась в насыщенную гастрольную жизнь – она длилась семь лет. И как раз благодаря гастролям, когда был большой объем работы и спектакли шли один за другим, я смогла справиться со своим страхом сцены.
В чем он заключался?
Когда пришла в театр, в течение первого года не знала, что есть зритель, не замечала его. Была сосредоточена только на том, чтобы не нарушить порядок танца. Сейчас доступны видеозаписи спектаклей, по которым можно повторять свои партии. А в мое время знание передавалось только через ноги, от более опытных балерин, и репетиций не всегда хватало. Отсюда – постоянная боязнь забыть выученное, которая мешала получать удовольствие от танца. В голове бесконечно крутились вопросы: «Когда мне выходить? Куда бежать? Как не выйти за линию? Вдруг я все забуду?». Когда прошло внутреннее напряжение, я стала двигаться по сцене, понимая задачи педагога и хореографа, осознавая, что я делаю, как и зачем.
Сейчас я скорее не вижу зал, а чувствую его. Иногда бывает, что во время танца в зале наступает тишина, понимаешь, что на тебя все смотрят, ощущаешь общее дыхание – этот момент завораживает. А потом кто-то один крикнет: «Браво!» – и взрыв аплодисментов. Это незабываемо!
Ты выступаешь и в классических спектаклях, и в современных – они требуют разного подхода?
Я много танцевала в классических постановках: моей первой сольной партией был Индусский танец в «Баядерке». Когда доросла до ведущей солистки, успела даже станцевать Одетту в «Лебедином озере». Любимым балетом всегда был «Дон Кихот»: впервые его увидела в первом классе, ходила на него так часто, как могла, а со временем сама стала исполнять в нем Уличную танцовщицу, Мерседес, болеро. Классический балет – это чистый канон, идеал, которому нужно соответствовать. Но я никогда не позволяю себе рассчитывать только на технику, выходить на сцену внутренне пустой. Всегда нужно проживать свою роль, тем более, когда это сюжетный спектакль. Созвучие артиста и роли всегда уникально. Большая удача, когда роль резонирует с твоими личными переживаниями, опытом. Когда таких совпадений нет, задача становится сложнее – но не менее интересной.
Современная хореография, мне кажется, дает больше свободы. Мне повезло попасть в театр, когда проходил проект DANCE-платформа, в репертуаре чаще стали появляться балеты с современной хореографией. Особенность в том, что хореограф ставит перед тобой задачу, показывает движения, но воплощать партию и наполнять ее содержанием нужно самой. Получается своего рода соавторство.
Одна из самых ярких твоих партий последних лет – Сеньора Капулетти в балете «Ромео и Джульетта». Как создавался этот образ? И как появилась пронзительная сцена смерти Тибальда и твоей героини?
Сцену смерти придумал Слава Самодуров [хореограф-постановщик]. Он любит ставить сложные задачи и смотреть, справишься ты или нет. К премьере «Ромео» я учила две партии: Уличной девки и мамы [Сеньоры Капулетти]. Вторая роль не танцевальная, ходячая, но она позволяет раскрыть переживание матери, потерявшей сына. Слава придумал небольшую сцену, когда смертельно раненый Тибальд падает на подол платья Сеньоры Капулетти, и она волочет его на себе. Нужно было пережить это горе, а потом еще и умереть, но не романтично, а пугающе. Слава говорил: «Вы не должны быть в этот момент красивыми, вы должны быть страшными – такими, как женщины, которые сходят с ума от горя». Как раз это наполнение роли я создавала сама. Перед премьерой была готова выйти в тройке Уличных, но Слава сказал: «Настя, я хочу, чтобы на премьере именно вы были мамой».
Недавно ты стала педагогом-репетитором Урал Балета. Как сценический опыт помогает в работе?
К преподаванию я пришла как-то незаметно. Во время пандемии у нас часть педагогов не могли выходить на работу, а спектакли все равно нужно было собирать. Тогда Слава предложил мне помочь с кордебалетом. Я никогда не думала, что стану преподавать, но так решила судьба. Уже год репетирую с кордебалетом все спектакли репертуара. Сценический опыт, конечно, помогает. Наши балеты я знаю на практике от и до. Помню, какие советы нам давали педагоги, и сейчас передаю свои знания балеринам. Требую от них того же, что требовали от меня.
Ты хотела бы, чтобы твоя дочь тоже стала балериной?
Мы с мужем оба балетные [артист Урал Балета Иван Мохнаткин], видим, какие способности у дочки. Решили так: если сама захочет пойти в хореографическое училище, поддержим. Но дочка больше любит рисовать, занималась в художественной школе, учит иностранные языки и пока хочет стать мультипликатором. Нас ее выбор устраивает.
Скоро начнется отпуск – будешь заниматься балетом на отдыхе?
О, нет! Я уже завершаю сольную карьеру, и в отпуске не танцую. Можно сделать растяжку, но никаких батман-тандю у станка. Мышцы все помнят, голова работает, а это самое главное.
интервью: Семён Чирков
редактор: Ольга Морозова
