Со дня премьеры партию Марцелины в «Тщетной предосторожности» исполняет солист Урал Балета Виктор Механошин. Постановщик спектакля Сергей Вихарев говорил о нем: «Он очень умный артист, и его работу я оцениваю на уровне Большого театра — а это для меня критерий игры, мимирования». Именно в этой партии 19 марта Виктор отмечает свой юбилей. Поздравляем от души — и вспоминаем вместе с ним его любимые партии.
Когда вы начали танцевать?
Мама рассказывала: я еще не умел ходить, но под музыку начинал ворочаться в кроватке. Когда мне было девять, соседка по парте рассказала, что в студии эстрадно-спортивных танцев объявили набор. «Не хочешь туда записаться? Мальчики очень нужны». Я согласился — всегда был гибкий и на шпагат садился легко. Пришел, стал заниматься, понравилось. Скоро педагог начала ставить меня в первый ряд: она видела, что я хорошо схватываю, с координацией все в порядке. Однажды она пригласила на занятие своего знакомого из Пермского театра оперы и балета. Он спросил, не планирую ли я поступать в хореографическое училище, потому что есть явные способности. Я тогда не имел никакого понятия о балете и просто передал вопрос маме. «Ты точно хочешь?» — «Не знаю, но давай попробуем». Дальше я уже не видел ничего, кроме хореографии.
Вы стали солистом сразу после окончания училища?
Нет, весь наш выпуск взяли в пермский театр в глухой кордебалет. Благодаря координации, сообразительности и упорству я стал немного продвигаться по карьерной лестнице. Если начинаешь с низов, нужно долго и много работать, ждать счастливого случая. Когда меня пригласили ведущим солистом в театр Сыктывкара, я согласился. Еще через два года вернулся в Пермь и участвовал в балетном конкурсе, там меня заметили представители екатеринбургского театра и предложили стать приглашенным солистом в «Ромео и Джульетте» на гастролях в Австралии. Это была осень 2002 года. После гастролей директор театра пригласил меня в труппу, в театре была нехватка солистов. С тех пор я здесь.
У вас богатый и контрастный репертуар. Многие годы вы исполняли партии романтических принцев. В нынешней постановке «Ромео» танцуете Тибальда. В «Тщетной предосторожности» — гротескную мамашу Марцелину. Как удается переключаться между разными образами?
Еще в училище я вкусил прелесть актерского мастерства и понял: не то чтобы мне легко перевоплощаться, но я кайфую от этого. Способность получать искреннее удовольствие от превращения, от игры, проявилась в юношеском возрасте и до сих пор со мной. Помню, когда я это осознал. В училище на экзамене по актерскому мастерству (за который, кстати, получил «отлично») я играл Али-бабу в спектакле про сорок разбойников. Тогда я понял, что из себя не нужно ничего вытягивать, а просто расслабиться. Представить, каково быть этим персонажем, а потом — щелк! — и стать им. Вот это переключение мне до сих пор дается очень легко. Друзья иногда поражались, как я могу за кулисами быть собой, шутить и разговаривать о постороннем, а потом выходить на сцену и моментально становиться другим человеком.
Кто из героев вам ближе: злодеи или хорошие парни?
Мне всегда хотелось играть отрицательных персонажей, но с юности доставались положительные принцы. В
Какая из текущих партий — любимая?
Марцелина — вот очень интересный персонаж. За эту партию я был номинирован на «Золотую Маску». Во-первых, Марцелина — женщина. До сих пор друзья пересказывают разговоры зрителей: «Это что, переодетый мужчина? Быть не может». Для меня это звучит как похвала: значит, удалось сыграть именно женщину, а не карикатуру на нее. Во-вторых, это характерная роль. Марцелина разная на протяжении балета: и злая, и добрая, и кокетка, и суровая мать. Меня привлекает эта многогранность. На сцене я раскрепощаюсь. Нельзя сказать, что дурачусь, но прикалываюсь — в нормальном смысле этого слова. Играю легкую комедию.
Вы танцуете на протяжении 25 лет. За это время изменились зрители?
Заметно изменились. Их стало больше, театр собирает полные залы. И принимать нас стали теплее. Видно, что людям нравится балет, он перестал быть «искусством не для всех». Наша задача — выйти и станцевать так легко, чтобы зритель любовался и не задумывался о том, какой ценой это дается. Лет 10-15 назад большинство людей считало, что мы в балете занимаемся чем-то несерьезным. А сейчас стало гораздо больше тех, кто понимает труд танцовщиков и относится к нему с благодарностью. В моем гастрольном опыте были города, где публика пищала от восторга. Уральцы, конечно, эмоционально сдержаннее.
Вы танцуете для души в свободное время?
Я люблю подвигаться. Всегда ходил в клубы. Сейчас просто нет времени, кроме балета я преподаю хореографию в школе гимнастики. Преподаванием я стал заниматься, потому что понял: у меня достаточно опыта и желания объяснять и показывать танец всем, кто хочет учиться.
У вас сложился фан-клуб — зрители, которые ходят «на Механошина»?
Есть виртуальные знакомые, которые регулярно пишут. Например, спрашивают, кто танцует Марцелину в ближайшей «Тщетной». Если отвечаю, что я — радуются и обещают прийти. За это я им безмерно благодарен.
интервью: Семён Чирков
редактор: Богдан Королёк
