В репертуар екатеринбургского театра впервые включается сюита из балета «Неаполь». Датский хореограф Август Бурнонвиль сочинил его по следам европейского турне, совершенного с конца марта по сентябрь 1841 года. Свои впечатления Бурнонвиль скрупулезно фиксировал в многостраничных письмах, адресованных в Копенгаген жене Хелене и фактически ставших путевым дневником. Накануне премьеры uralopera.ru представляет фрагмент одного из писем — обзор балетной жизни Неаполя и всей Европы на 1841 год. Курсив и подчеркивание в тексте — авторские. На русском языке текст публикуется впервые.
У этого письма есть подспудный сюжет, без которого трудно понять его желчный тон. Причиной столь длительной поездки Бурнонвиля по Европе послужил инцидент, случившийся в Королевском театре в Копенгагене 14 марта 1841 года: во время представления собственного балета «Тореадор» Бурнонвиль подвергся обструкции публики и обратился со сцены к сидящему в ложе датскому королю Христиану Восьмому с вопросом, что ему делать. Король ответил: «Продолжать». После спектакля хореограф был взят под домашний арест за оскорбление монарха. Бурнонвиль безуспешно подал прошение об отставке, однако добился разрешения выехать за границу — без сохранения жалованья. Оставшись без средств к существованию, Бурнонвиль тщетно пытался найти в Европе новый ангажемент как танцовщик и хореограф, и его первой остановкой стал неаполитанский театр Сан-Карло. Тем временем, попытка заменить его в Копенгагене Полем Тальони окончилась провалом, и уже 14 октября Бурнонвиль триумфально вернулся на датскую сцену. 29 марта 1842 года он показал премьеру «Неаполя».
Неаполь, воскресенье, 6 июня 1841
Моя дорогая возлюбленная жена! <...>
Теперь я должен рассказать о театре вообще и о балете в частности. О Париже я тебе уже говорил. Год за годом дела в театре катятся под откос, и в художественном и административном смыслах. [Драматические] либретто производятся в самом неумелом фабричном стиле. Художники в основном служат поддержкой тем немногим нынешним талантам, которые — прямо как Шляпы à la N.N. или Помада à la N.N. — яростно загребают деньги для театральных торгашей, которые зовутся антрепренерами. Последние, как правило, журналисты на пенсии, которые так много писали и так громко выступали против королевской администрации, что в итоге правительство постепенно уменьшило поддержку театров, и теперь театры стали попросту торжищами, где шумиха и убожество идут рука об руку. Париж — место происхождения всех привычек, хороших и плохих.
Теперь ты узнаешь о многих странах, где балет когда-то процветал, а сейчас лежит в руинах: Россия ни черта не стóит, [люди] апатичные, пресыщенные, платят мало; в Пруссии
Все согласны, что дела плохи, насколько это возможно, но горе тому, кто затеет Реформацию, как новый Лютер. Он не будет вызван на судилище, как
Итак, я прибыл в Неаполь, где театр Сан-Карло, как рассказывают, был самым большим и во многих отношениях самым передовым театром в мире. Опера и балет превосходили друг друга, и все было ошеломляюще, величественно и гениально. Что ж, приезжай и посмотри на него сейчас. Король сократил субсидии и частично заменил руководство командой торгашей, совершенно лишенных интереса или вкуса к искусству — они пытаются дурить людей, обещая им громкие имена. Они приезжают, добиваются успеха или терпят неудачу — это не имеет значения; было заявлено определенное количество новых опер и, разумеется, ничего старого. Ты просто не представляешь, какой вздор тут лепят на скорую руку и как его принимает публика вместе с теми, кто за всё это платит. Теперь, наконец, о балете: он обладает самым большим в мире и самым сильным составом корифеев и
Никто не может танцевать в штанах без синего исподнего; женское [исподнее] должно быть не выше колена, не свободное, а мешковатое; не светлое, а темное. Телесный цвет [трико] запрещен; боги и богини, греки, шотландцы, сильфиды и тирольцы обязаны носить белые чулки. Любые возможные аллюзии на Церковь и христианство изгнаны со сцены — невозможно показать даже верхушку колокольни. Королей, принцев и духовенство любого ранга на сцене изображать нельзя. Герцоги и графы допустимы. Восстания под запретом. Национальные флаги выставлять запрещено, и никого нельзя убивать на сцене. При этом предполагается, что Тальони будет сочинять балеты на исторические сюжеты, и его сценарии подвергаются строгой цензуре до последнего слова.
Более того, каждый раз, когда двор появляется в театре, вокруг устанавливается мертвенная тишина: в каждом углу блестят штыки стражников, а на авансцене, уставившись на королевское семейство, стоит телохранитель. Добавьте к этому летаргию и равнодушие публики, которая пресытилась и от всего этого устала — и когда наконец она аплодирует, ожидается, что
Что касается певцов и оркестра, могу лишь сказать, что они не более чем посредственны. Кордебалет, как я уже сказал, поразительный, он хорошо выучен. Кроме Кари, есть еще один танцовщик — выпускник местной школы — Арко, почти такой же мастеровитый, как Йоханссон. Короче говоря, ничего особенного, и Кари, хоть он и получает скорее оживленные аплодисменты, ожиданий не оправдал. Посмотрим, какой эффект произведут мои танцы. Я думаю, что Pas de Valdemar понравится знатокам, а халео — простым зрителям. Последнее бесспорно произведет сенсацию, это все же нечто новое в их краях. Как только я выступлю, ты получишь мой отчет. Пока же оставайся спокойной, как я, и уповай на Всемогущее Провидение. <...>
Дженнаро Болоньетти (1801-1874) — артист балета в неаполитанском театре Сан-Карло, занимавший в труппе положение «первого мима» (primo mimo), ученик Сальваторе Тальони. Джироламо Дематтья (годы жизни не установлены) — танцовщик, считался лучшим исполнителем мимических партий в Неаполе в первой половине XIX века, был возведен в ранг primo mimo assoluto. Прославился исполнением заглавных партий в балетах Сальваторе Тальони «Фауст» и «Марко Висконти». Луиза Коломбон Бриол (1821-1860) родилась и обучалась танцу в Турине. В 12 лет дебютировала на сцене Ла Скала в пантомимных партиях, там же познакомилась с будущим мужем, хореографом Джованни Бриол; в 1840-1851 годах они выступали в Неаполе в балетах Сальваторе Тальони. Имела звание prima mima assoluta.
Сальваторе Тальони (1789-1868) — дядя знаменитой балерины Марии Тальони, отец упомянутой в письме балерины Луизы Тальони (1823-1893). Учился танцу у Жан-Батиста Кулона и в 17-летнем возрасте дебютировал в Императорской академии музыки, как тогда называлась парижская Опера. Покинув Париж, как отмечают исследователи, из-за «ужасных условий работы», танцевал в театрах французской провинции, в 1808 году уехал в Неаполь, а в 1812-м вместе с хореографом Луи Анри открыл и возглавил там Королевскую школу балета. Указом короля Обеих Сицилий Фердинанда II в 1841 году балетная школа была закрыта (о чем пишет Бурнонвиль).
Тальони работал в Неаполе более полувека, за это время поставил около 150 балетов, во многих из них выступил сам вместе с женой, балериной Аделаидой Перро. В дни революционных беспорядков 15 мая 1848 года в Неаполе был по ошибке арестован и расстрелян, но чудом выжил («Биографический лексикон Австрийской империи» посвятил этому инциденту почти всю статью о Тальони, особо отметив, что десять пуль попало Тальони в руки, еще две в ногу, а спас его один из артистов кордебалета театра Сан-Карло, служивший в расстрельном батальоне и в последний момент узнавший начальника). В 1860, вскоре после смерти короля и вступления на престол его сына Франциска II, балетная школа при театра вновь была открыта. Через пять лет, пережив несчастный случай Тальони прекратил работу педагога и хореографа. Считается «важнейшим южно-итальянским хореографом XIX столетия».
«Марко Висконти» — балет Сальваторе Тальони, «историческое действие в восьми картинах». Премьера состоялась 24 мая 1841 года в театре Сан-Карло, а 26 июня именно в этом балете дебютировал Бурнонвиль.
«Этторе Фьерамоска» — балет, поставленный Тальони в Сан-Карло в 1837 году на музыку нескольких композиторов. «Обрученные» по роману Мандзони, также на музыку разных авторов, впервые исполнены в миланском Ла Скала в 1836-м. В том же году в Ла Скала показан «Амур и Психея, мифологический балет в трех актах, поделенных на девять сцен» с музыкой Пьетро Романи. «Фауст, фантастическое действие, поделенное на пролог и девять картин» с музыкой Марио Аспа поставлено в Сан-Карло в 1838-м. Долгое время считалось, что Тальони был первым хореографом, решившимся обратиться к трагедии Гёте, однако эта честь принадлежит Бурнонвилю — своего «Фауста» он поставил в Копенгагене еще в 1832-м.
Паскуале Д’Арко (годы жизни неизвестны) — танцовщик Сан-Карло, исполнял ведущие партии в балетах Тальони в конце 1830-х — 1840-х годах. Пер Кристиан Йоханссон, в историю русского балета вошедший как Христиан Иогансон (1817-1903), начинал обучение балету в Стокгольме, в середине тридцатых занимался у Бурнонвиля в Копенгагене. В 1841 году как партнер Марии Тальони выступал в Петербурге, где затем остался работать на положении первого солиста, а по завершении сценической карьеры стал одним из самых влиятельных балетных педагогов петербургского Театрального училища — нынешней Академии Русского балета имени Вагановой.
В театре Сан-Карло Бурнонвиль дебютировал в сборной программе, в которую входили первый и второй акты оперы Доницетти «Велизарий», балет Сальваторе Тальони «Марко Висконти», третий акт опера Саверио Меркаданте «Клятва» и премьера комического балета в двух актах
Pas de Valdemar — дуэт из балета Бурнонвиля «Вальдемар» c музыкой Йоханнеса Фредерика Фролиха, премьера прошла в Копенгагене в конце 1835 года. Был вставлен во вторую картину балета «Марко Висконти», партнершей Бурнонвиля выступила Луиза Тальони.
Халео — танец «в национальном характере» из балета «Тореадор» на музыку Эдуарда Хельстеда (премьера в Королевском театре Копенгагена в 1840 году). Источником вдохновения Бурнонвиля послужило выступление танцовщиков Мариано Кампруби и Долорес Серраль: в 1839 году они исполнили на сцене Королевского театра испанские народные танцы, приведя датскую публику в восторг. В Неаполе Бурнонвиль исполнял халео во втором акте балета «Школа девушек» с Анжеликой Сен-Ромен. В афише дебютного выступления танец называется El Jaleo del Toreador, «халео Тореадора»; исследователь Патриша МакЭндрю приводит название El Jaleo de Xerxes, но, очевидно, персидский царь не имел отношения к испанскому танцу, и это опечатка в топониме Xeres — сокращенном названии испанского региона Херес-де-ла-Фронтера, где производится знаменитое белое крепленое вино.
Текст письма и комментарии приводятся по изданию: Darling Helene: August Bournonville's Letters from France and Italy, 1841 [trans. by Patricia McAndrew] // Dance Chronicle. 2002. Vol. 25. No. 3. Pp. 365-368.
Перевод с английского: Александр Рябин
Подготовка публикации и дополнительные комментарии: Богдан Королёк, Алексей Василенко
