Ганди на Урале
Свердловский театр оперы и балета в поздние советские годы называли феноменом – так часты там были творческие удачи и столь нетривиален репертуар: слава уральского флагмана гремела по всему Союзу, оперные гастроли свердловчан в столице носили характер сенсации – их ждали, на них ходили с огромным интересом. Похоже, золотые для театра времена возвращаются: сегодня Екатеринбургский оперный вновь на подъёме, такие его премьеры последних лет как «Любовь к трём апельсинам», «Граф Ори», «Борис Годунов», «Отелло» и «Летучий голландец» оказались спектаклями яркими, интересными, с впечатляющим вокалом и достойной музыкальной интерпретацией, кроме того, они свидетельствуют о широчайшей палитре интересов и возможностей местной оперной труппы, которая развивается сразу по многим направлениям, смело берётся за самые разные пласты оперного жанра и выигрывает на самых разных, казалось бы, даже диаметрально противоположных территориях.
Но первая премьера только что начавшегося сезона «переплюнула» по сенсационности все прочие доселе предпринимавшиеся репертуарные ходы: по инициативе директора театра Андрея Шишкина, влюблённого одновременно в рокмузыку и в Индию, в столице Урала впервые в России поставили оперное произведение знаменитого американца Филипа Гласса – на санскрите (!) прозвучала трёхактная «Сатьяграха», либретто которой композитор в соавторстве с Констанс де Йонг составил на основе текстов «Бхагавадгиты», при этом главный герой оперы отнюдь не мифичен – это знаменитый индийский мыслитель и общественный деятель Махатма Ганди.
Мудрёное индийское слово «сатьяграха» дословно переводится как «путь к истине», но Ганди придал ему смысл философской концепции, развивающей толстовскую идею «непротивления злу насилием» и превратившейся в идеологию мирного, без насильственной борьбы сопротивления, противостояния грубой силе. Ганди выдвинул эту идею в годы порабощения его родины британскими колонизаторами, когда противостояние не только с ними, но и внутри самого индийского общества было накалено до предела. Совсем не удивительно, что опера выглядит сегодня остроактуальной – когда в мире по-прежнему разлито море насилия и вражды.
Это произведение трудно назвать оперой в традиционном смысле слова: предназначенное для исполнения в оперном театре, оно, по сути, лишено многих классических атрибутов. Здесь нет как такового действия, чётко оформленной драматургии, нет и привычных оперных форм – правильнее было бы назвать «Сатьяграху» мистерией или даже медитацией для оперного театра, где провозглашаемые идеи и психологические состояния героев и составляют суть драматического развития. Хотя и в таком виде развитие очень условно: формально есть хронологические рамки, есть некая внешняя канва событийности, локализовано место и время действия (пребывание Ганди вдали от Индии, в Трансваале), каждый акт, помимо Ганди, имеет своего героя, идеями которого вдохновлялся великий индус (Лев Толстой и Рабиндранат Тагор), либо, как Мартин Лютер Кинг, воспринявшего духовные импульсы уже самого Ганди, но нет единого вектора, по которому движется пьеса – есть скорее круг, кольцо, некий цикл, столь естественный для индуистского мироощущения, составляющий его основу.
Драматургическое своеобразие определяет музыкальную среду произведения. Метод Гласса, упорно называемый минимализмом, вопреки возражениям самого композитора (правильнее уж это было назвать примитивизмом – эдакий музыкальный Пиросмани), с его консонансной звуковой атмосферой, простыми и бесконечно повторяющимися мелодиями и ритмами, энергичной пульсацией создаёт атмосферу медитации, где всё реально и нереально одновременно. Музыкальный язык Гласса прост для восприятия, звуковая среда неагрессивна, приятная в целом музыка словно обволакивает вас, вы ощущаете себя будто в каком-то «киселе» или «желе» из звуков. Впрочем, кроме плюсов у метода есть и минусы – в известной степени однообразие, отсутствие подлинной контрастности, хотя нельзя сказать, что в этой музыке нет энергетики, нет нерва, и – бесконечно долгое повествование: в этом композитор совсем не минималистичен. Гласс использует традиционный оркестр, привычные инструменты, хотя и без медных духовых – огромная нагрузка на струнной группе, добросовестно выигрывающей изнурительные «мантры».
Вокальные партии речитативны, но мелодизированы, просты для восприятия, местами монотонны, как бывает монотонна обыденная речь, местами эмоционально взрывные – как опять же человеческая речь в ином психологическом состоянии. Кажется, что петь это не очень сложно – без особого вокального экстрима, которого хватает что в опере классической, что в современной. Однако это совсем не так: бесконечные повторения пусть и простых звуковых формул ложатся титанической нагрузкой на солистов и в особенности на хор (хормейстер Эльвира Гайфуллина), но екатеринбуржцы справляются с этим превосходно – их чётко и мужественно ведёт через глассовы дебри кажущейся простоты маэстро Оливер фон Донаньи, который с этой музыкой давно на ты.
Бессюжетная опера даёт массу возможностей для постановщика: Тадеуш Штрасбергер придумывает свой вариант истории великого Ганди, где находится место и борьбе за права индийцев, и толстовской ферме-утопии, и ведическому спору Кришны с Арджуной, и даже знаменитой речи Кинга «У меня есть мечта». Получается очень яркий, выразительный спектакль, где сценография (Матти Ульрич), свет (Евгений Виноградов) и компьютерная графика (Илья Шушаров) творят чудеса, давая музыкальной медитации ещё и запоминающийся визуальный образ сказки-мистерии. Борьбу с загадочной «Сатьяграхой» Екатеринбургский театр выигрывает не насилием над собой и публикой, но влюблённостью в необычную оперу.
ИнтеллигенТ, №6, 2015, с. 47