«Спектакль получился о хрупкости и любви, разной и сложной»
Один из героев минувшей балетной премьеры «Сказки Перро» — Юлиана Лайкова, художник и режиссер многих драматических спектаклей в России и за рубежом. Урал Опера впервые пригласила ее для работы. Перед премьерой Юлиана провела для зрителей экскурсию за кулисами, а для сайта uralopera.ru подробно рассказала о визуальном устройстве спектакля.
Главный образ спектакля — лес, но не похожий на тот, к которому мы привыкли. Почему вы представили его именно таким?
На начальном этапе мы с постановочной командой пытались понять, как выглядит мир, в котором далеко не все напоминает о милой детской сказке. Если вдуматься, сказки Перро довольно жесткие, в них есть кровь и смерть, их наполняют непростые, противоречивые персонажи. Мы почти сразу заговорили о лесе, но о каком? Мне казалось, что он темный, холодный, какого-то зелено-синего оттенка. Скорее это даже не лес, где ты можешь прогуливаться между стволами, а заросший, иногда непроходимый. Даже, скорее, не лес, видимый человеческому взгляду, а какой-то прикорневой — в нем есть мхи, бактерии, насекомые.
Как пришла мысль о таком исполнении леса?
Второй ассоциацией к сказкам была почему-то очень теплая картина: бабушка, что-то вяжущая и читающая тебе эти несказочные сказки. От совмещения этих двух ассоциаций, вязания и леса, появился вязаный мир. С одной стороны, это французский гобелен, который напрямую отсылает нас к эпохе Шарля Перро, и какой-то новый проросший занавес, объемный и дышащий, и лес аниме, адресующий к последней сказке «Мальчик-с-пальчик», решенной в японской стилистике. Лес будто бы связан из крупных шерстяных нитей. Он постепенно заполняет сцену, проникает на костюмы, сначала едва заметно, но с течением спектакля все больше прорастая на персонажах. Лес порой и сам создает персонажей — например, Грибную фею, плетущую этот лес. Он толкает на создание макромира: жучков, слизней, бактерий, плетеных цветов, кораллов. В общем, лес живет своей жизнью, плетет свою сказку, заполняет собой сценический мир.
Что было важно в работе над костюмами?
Мне нравится, когда костюм перестает быть только частью эпохи или только объектом работы с формой, цветом или фактурой, обслуживая эпоху или только характер персонажа. Мне важно, чтобы среда влияла на костюм — конечно, с опорой на эпоху, силуэт и все выше сказанное. Поэтому мир вязаного леса прорастает на персонажах.
Еще важным фактором работы над костюмами был переход в японскую стилистику: колеты сменяются кимоно.
Вы работали и с самой тканью?
Да, хотелось использовать и в самой ткани что-то интересное. Там, где мы не проращивали костюм, наносили принт этого леса. Большая часть материала — напечатанная ткань со специально разработанными принтами. То есть этой ткани не найти нигде, кроме нашего спектакля, и меня как автора это очень радует. Интересен и цвет костюма: от принтов с орнаментами французского барокко мы переходим к достаточно скупой гамме в «Синей бороде» и к большому количеству черного в истории «Мальчика-с-пальчик».
Как возникла идея добавить японские мотивы во французские сказки?
Мы говорили о том, что у сюжета про Мальчика-с-пальчик есть японский вариант «Иссумбоси», и будет хорошо иметь отсылку к нему. В новом изложении сказка оказалась близка сегодняшнему увлечению культуре аниме, мультфильмам Миядзаки, компьютерным играм с японской графикой. Но дело не столько в популярности этой темы, а в том, что она появилась изнутри самой истории и позволяет взглянуть на нее под новым углом.
Что необычного в других персонажах?
Мы старались нетривиально смотреть на них. Волка в спектакле раздирают на части, и он превращается в маленького волчонка или даже просто тело, во что-то очень хрупкое. Противоположность Волка — Кот в сапогах, который по ходу действия оказывается монстром. Синяя борода — ломаный и неудобный герой, которого вытягивают из леса за огромную бороду и рассматривают под лампой, оказывается, что он не чудовище, а очень ранимый человек. В спектакле много перемен привычного ракурса, новых взглядов на персонажей и события, происходящие с ними.
Изменения, которые вы вносите, не повлияют на восприятие сказок?
Театр — это сочинительство, не книжный пересказ. Всегда интересна новая оптика, трактовка, авторский взгляд на материал. Желательно, еще и талантливый.
Как вы думаете, о чем получается спектакль?
Когда мы только придумывали спектакль, казалось, что это история о несказочном месте, создающем сказку, а в ней — парадоксальных персонажей и парадоксальные события. Чем дальше мы сочиняли спектакль — когда была написана музыка, сложился язык хореографии, появились составляющие художественного мира, — тем наши персонажи становились сложнее, истории и смыслы тоже. И вот сейчас кажется, что спектакль получился о хрупкости и любви. Разной и сложной, но все же любви.
интервью: Дарья Башлыкова
редакторы: Богдан Королёк, Семён Чирков