«Пассажирка» в Екатеринбурге: впечатляющая опера, которую должны запомнить
Основные события «Пассажирки» Мечислава Вайнберга разворачиваются в Аушвице (Освенцим). Основой для оперы послужила радиопьеса, написанная бывшей узницей лагеря Аушвиц Зофьей Посмыш и позднее ставшая фильмом и повестью. Это опера о выборе между памятью и забвением свершившегося зла – преступной вины и боли тех, кто выжил. Новая постановка Тадэуша Штрасбергера в Екатеринбургском театре оперы и балета предлагает нам заглянуть в эту бездну глазами двух персонажей: Марты (это, несомненно, сама Посмыш), которая хочет помнить, и Лизы, которая предпочла бы забыть свое прошлое надзирательницы-эсэсовки.
По сравнению с другими известными мне операми, партитура Вайнберга отличается необычайным разнообразием. Тема СС обозначена брутальными, резкими фигурами медных и литавр. Присутствуют моменты напряженного лирического звучания струнных. На борту лайнера, под звуки исполняемых джаз-оркестром слащаво-сентиментальных танцевальных мелодий, спустя 15 лет после войны Лиза с ужасом узнает Марту. Заключенная Катя исполняет а капелла песню своей родины – русскую «Долину-долинушку». Фигурами ксилофона часто сопровождается смена картин. Используются многочисленные элементы, более присущие музыкальному оформлению фильма – это повторяющиеся мотивы, привязанные к определенным действиям, а также их вариации, сплетающие эти действия в общую канву. И мучительная кульминация в сцене исполнения Тадеушем, возлюбленным Марты, мелодии Чакона Ре-минор Баха, сначала звучащей соло на сцене, затем подхватываемой оркестром и обрывающейся на высокой ноте ревом медных, когда эсэсовцы ногами разбивают его скрипку.
При всей атональности, и местами резкости, эту музыку на удивление легко слушать. Но она и чертовски трудна для исполнения и пения, со всеми ее многочисленными переплетающимися линиями и темами, певцам зачастую приходилось вести партию почти вне связи с одновременно звучащей фоном музыкой. Дирижер Оливер фон Дохнаньи создал превосходное оркестровое сопровождение, раскрыв все краски эклектизма Вайнберга и превратив его в калейдоскоп меняющихся настроений. Исполнение было четко прочерченным, точным и напряженным.
В «Пассажирке» большой состав исполнителей, в ней только пятнадцать сольных партий. Могли возникнуть опасения, а хватит ли на это сил у провинциальной оперной труппы, но нет: на большинство партий театр имеет по три состава. Все исполнители на премьере (и, разумеется, исполнители другого состава, которых я слышал на генеральной репетиции) одинаково превосходны. Надежда Бабинцева была одинаково естественна как в теплом меццо Лизы в ее более зрелом возрасте на палубе судна, так и в ее угловатых, ломаных речитативных ритмах в лагере. В ее упреке Марте, «не ценишь ты моей доброты» сквозит ирония, и это один из многих моментов, когда ключевые фразы в диалоге приобретают действительно сильное звучание при сочетании текста, музыки и певческой выразительности. Другой пример – Владимир Чеберяк, исполнивший партию Вальтера, с его обвинением Лизе: «повинна ли щепка, которую всосал в свою пучину водоворот» Наталья Карлова в партии Марты продемонстрировала богатство тембра своего сопранного диапазона с особо эффективным использованием вибрато, формирующим и окрашивающим звучание. Ария Кати, исполненная а капелла Ольгой Теняковой, создает ощущение чистоты и старины.
Постановка «Пассажирки» Дэвидом Паунтни – сначала для фестиваля в Брегенце (Австрия), а позднее для Английской Национальной оперы – создавалась в строгом следовании сценическим ремаркам либретто, с разделением сцены на пространство круизного лайнера в верхней конструкции и на концлагерное пространство внизу. Штрасбергер поступает по-иному, у него события, происходящие на корабле, в лагере и в снах заключенных, легко переплетаются одно с другим через использование чисто режиссерских приемов в сочетании с подвижными декорациями, где в первую очередь – это рама с большими квадратными иллюминаторами лайнера. В ней состоит исключительно действенная концепция, особенно если учесть внимание Штрассбергера к деталям всех сложных траекторий перемещения героев по сцене и к тому, каким образом они освещены. Отдельные элементы декораций разграничивают разные пространства лагеря, в котором высокие дымящиеся кирпичные трубы печей особенно впечатляют. Костюмы Виты Цыкун решают трудную задачу сделать девять женских персонажей в полосатых лагерных робах отличными одна от другой, чтобы всегда было понятно, кто есть кто.
Это первая полная сценическая постановка «Пассажирки» в России по оригинальному тексту либретто Александра Медведева. Смелый шаг, как в политическом, так и в художественном плане. В политическом, потому что нетрудно мысленно перебросить мостик от концентрационного лагеря к ГУЛАГу, и от СС к КГБ. В художественном, потому что здешняя аудитория считается консервативной и привыкшей к опере как уходу от действительности, и грубое насилие в повествовании многим может показаться вызывающим.
Штрасбергер держит нажатыми эмоциональные кнопки до конца. В предпоследней сцене в хоре бывших заключенных выделяется пожилая женщина – очевидно, это образ самой Посмыш, она рассказывает историю двум детям. В следующем за ней эпилоге Лиза и Марта сидят в своих одинаковых каютах, каждая напротив своего зеркала на туалетном столике. Но отсутствует не только разделяющая каюты перегородка, но и стекла в зеркалах: обе женщины видят лишь друг друга.