«Я нахожусь в двух рукопожатиях от Петипа»

15 февраля исполнится 60 лет со дня рождения Сергея Вихарева (1962-2017), танцовщика и балетмейстера. На следующий день в честь юбилея будет дан балет «Тщетная предосторожность» в его постановке. Вспоминая Сергея Геннадьевича, uralopera.ru начинает серию публикаций и в первой из них предоставляет слово ему самому. Интервью о том, как в «Тщетной» встречаются старина и современность, было записано накануне премьеры, в мае 2015 года. Беседовала Екатерина Ружьева.

Чем сегодня интересна «Тщетная предосторожность»?

Судьба легкого, комедийного репертуара оказалась несчастливой. В советские годы решили, что это несерьезный репертуар и отдали его на откуп в балетные училища. До сих пор остается отношение к комедийным спектаклям как школьным: считается, что это репертуар, который дети должны смотреть и дети должны танцевать. На самом деле, и мы это знаем по драматическому театру, комедия — один из самых трудных жанров и он очень востребован взрослой публикой.

Я решил рискнуть и попытаться вернуть комедийным балетам предназначающийся им статус и положение в театре. И надо сказать, что с «Копеллией» мне это удалось. Сначала я поставил балет в Новосибирске, потом сделал новую редакцию для Большого театра. Спектакль имел большой успех, его неоднократно возили на гастроли в Англию и Америку, он получал очень хорошую прессу, и это позволило вернуть балет на тот уровень, который он по праву и должен занимать. Также, я надеюсь, получится с «Тщетной предосторожностью».

Сам балет появился еще до наполеоновских войн и сохранился в репертуаре под названием, которое можно перевести как «Плохо сбереженная дочь», а в России получил известность как «Тщетная предосторожность». Балет переставлялся много раз разными хореографами, но мы отдаем предпочтение творчеству Мариуса Петипа, которого считаем основоположником классического балета в России, и чей авторитет в истории балетного искусства недосягаемо высок.

В основе спектакля — материалы Театральной коллекции Гарвардского университета. Как Вам удалось получить доступ к этим архивам?

Еще в прошлом веке руководство Мариинского театра озаботилось сохранением классического наследия и обратилось ко мне с просьбой предложить какое-то решение. Дело в том, что от частых перестановок, вмешательства артистов и репетиторов, просто от времени классический репертуар начал рассыпаться. Мы предприняли попытку разузнать, где за рубежом можно поработать с русскими балетным архивами. Выяснилось, что в Театральной коллекции Гарвардского университета существует архив Николая Сергеева, бывшего режиссера и репетитора Мариинского театра, который после революции эмигрировал в Ригу, потом перебрался в Париж, наконец обосновался в Лондоне и стал одним из основателей Королевского балета Великобритании. После смерти Сергеева архив переходил из рук в руки, пока не оказался проданным в Гарвард. Мариинский театр направил нас с историком и критиком балета Павлом Гершензоном туда на разведку. Мы все изучили, рассмотрели, пришли к выводу, что с этим архивом можно и нужно работать, и в 1998 году состоялась премьера «Спящей красавицы» — первого спектакля, восстановленного на основе записей из этого архива. Затем последовали «Баядерка», «Раймонда», «Пробуждение Флоры», «Коппелия», и теперь настал черед «Тщетной предосторожности».

В чем особенность нового спектакля и что роднит его с одноименными постановками, которые идут на других сценах?

Во всех вариантах купирован последний акт, представляющий собой дивертисмент. У нас он будет восстановлен, и тем самым мы открываем большую историческую страницу в этом спектакле.

За свою историю балет переживал немало трансформаций, когда в партитуру включались разные музыкальные номера, так что по воле постановщиков в итоге получилась большая музыкальная солянка. Поэтому я взял за основу рукописный клавир Императорского балета — последнюю версию, принадлежащую 1880-90-м годам.

Хореография записана в системе нотации Степанова в целом неплохо. Есть какие-то вещи, которые были утрачены со временем либо не были записаны вовсе, так что я вынужден обращаться к более поздним редакциям, а когда это невозможно, мне приходится сочинять что-то самому. Поэтому я не называю свою работу реконструкцией в подлинном смысле слова, как это было со «Спящей красавицей», «Баядеркой» или «Раймондой». Скорее это новый спектакль с реконструкцией сохранившихся фрагментов хореографии Мариуса Петипа.

Здесь еще приложил руку и талантливый Лев Иванов, автор знаменитых белых картин «Лебединого озера», помощник и ассистент Петипа. Составляя архив, Сергеев вел записи с начала 1900-х годов до конца жизни — то есть на протяжении почти полувека. Это единственный дошедший до нас источник, не считая словесной записи балерины Мариинского театра Евгении Соколовой, где она описала несколько сцен из спектакля, в котором участвовала сама.

Тем не менее, этот спектакль мы называем авторским и считаем Вас его главным создателем.

Авторство заключается в режиссерской разработке спектакля, новом взгляде на ситуации, мизансцены. Однако моя задача как хореографа — так вписаться в спектакль, чтобы публика не могла догадаться, где рука Сергея Вихарева, а где кого-то из предыдущих авторов. А публике, которая придет на спектакль, просто должно быть понятно, что наш новый спектакль имеет отношение к старому императорскому балетному искусству. Это как в живописи и архитектуре: важно чтобы какие-то детали во время реставрации достоверно вписались в работу. И мой интерес в этой работе состоит как раз в том, чтобы вплестись в ткань органично, абсолютно незаметно.

В чем тогда зритель может почувствовать современность подхода?

К этому располагает живопись Ван Гога, которую мы выбрали в качестве сценографического решения. Ван Гог, конечно, не современный художник, но никому лучше не удалось изобразить юг Франции, где происходят события нашего балета. К тому же Ван Гог очень театральный художник — его портреты, костюмы моделей, даже нарисованные им башмаки просто просятся быть воплощенными на сцене. Его колористикой мы вдохновлялись при создании костюмов и декораций к спектаклю.

Как появился замысел присоединить к балету «Консерваторию»?

Нам показалось, что смотреть сегодня традиционный по форме спектакль, может быть, уже не так интересно. Увидев «Консерваторию» на «Золотой Маске», я подумал, что «Тщетная» может неплохо с ней соединиться. По стилю балеты абсолютно разные, но на этом контрасте можно сыграть.

Мы ведь помним, что датская школа — это старая французская школа, которую балетмейстер Август Бурнонвиль перенес в Данию. Сама «Тщетная предосторожность» родилась во Франции. Французская школа точно также была принесена и в Россию, где стала впоследствии русской балетной школой. Из соединения этих изначально единых школ, через датских и русских родственников — из столкновения разных стилей и разных направлений, каковыми они стали впоследствии, — могут возникнуть новые смыслы.

«Школа танца» стала прологом. Мы показываем, как балетная труппа занимается уроком, а потом начинает разыгрывать спектакль. Для нас такой ход кажется очень естественным. Артисты ведь ежедневно занимаются уроком, это обязательная подготовка, без нее не бывает спектакля, но зрители этого не видят. Мы впускаем их в театральную повседневность — разумеется, в театрализованной форме. 

Расскажите сюжет балета — зрителям будет интересно услышать его из уст хореографа.

Все очень просто: молодые люди Лиза и Колен влюблены друг в друга и хотят быть вместе вопреки желанию матери Лизы, Марцелины, мечтающей о более выгодной партии для своей дочери. Когда есть чувства и желания — появляются и возможности. При помощи случая и смекалки молодые люди добиваются своего, а все ухищрения старших оказываются напрасными.

«Тщетная предосторожность» — это комедия положений. Весь третий акт построен на пантомиме: Лиза в комнате остается одна, рассказывает публике о том, что она мечтает выйти замуж, что у нее будет ребенок, да не один, а четверо. В это время из снопов сена, которые занесли в дом на время грозы, вылезает Колен, и она смущается: он услышал о ее сокровенных желаниях. Такие сцены требуют очень хорошего актерского наполнения, их надо играть так, чтобы увлечь публику и удержать ее внимание.

Интересна и партия Марцелины, которую по традиции исполняют мужчины, — это обстоятельство добавляет образу черты гротеска. Это не просто комический персонаж, ее образ вызывает сочувствие. Она как заботливая мать хочет для своей дочери счастливой судьбы, достатка в доме. Но когда ее планы рушатся, она готова согласиться и на нежелательную партию, ведь для родителей счастье детей — это самое главное.

Артисты отмечают Ваш очень скрупулезный подход к работе, говорят, что Вы детально преподносите материал, тщательно отрабатывая каждый штрих.

Я воспитанник петербургской балетной школы, наследник ленинградского золотого периода. Мои педагоги обучались у Вагановой, Чабукиани, Пономарева и Пушкина, то есть я буквально через два рукопожатия нахожусь от Мариуса Петипа и Льва Иванова — такая короткая цепочка. Поэтому я работаю с артистами точно так, как мои педагоги работали со мной. Это действительно очень детальная работа: выстраивание образа, хореографического и актерского. Работа петербургской балетной школы всегда отличалась особой тщательностью, поэтому я пытаюсь предложить многообразную палитру и много показываю, чтобы артисты смогли сориентироваться и выбрать то, что близко им по психофизике.

май 2015
редактор: Богдан Королёк