Эти двенадцать лет
19 июня в Урал Опере два важных события: гала-концерт в честь хореографа и экс-руководителя балетной труппы Славы Самодурова и презентация книги Ларисы Барыкиной «Театр и музыка всегда в диалоге». Сегодня uralopera.ru с любезного разрешения автора публикует текст, завершающий книгу, — эссе, посвященное двенадцати годам работы Самодурова в Урал Балете.
У екатеринбургского балета в течение всей его более чем столетней истории (первый балет здесь поставили в 1914 году) было две постоянных беды: отсутствие собственной хореографической школы и регулярная, как смена времен года, чехарда с худруками. Выдающиеся артисты каким-то чудесным образом в труппе все-таки появлялись. А вот по части главных балетмейстеров и новых хореографических идей все складывалось довольно плачевно. Сказать по правде – провинциально. Самые заметные спектакли, ставшие вершинами в истории свердловско-екатеринбургской труппы, были или добротными версиями классики XIX века, или переносами известных премьер со столичных сцен. Свой, незаемный и нестандартный репертуар маячил недостижимой мечтой. С положением вещей, что опера в екатеринбургском театре – блестящая примадонна, а балет – скромный труженик, все как-то давно смирились.
Появление в Екатеринбурге в 2011-м году нового молодого хореографа, а затем худрука поначалу не предвещало революционных преобразований. Амбиции и серьезный бэграунд у Славы Самодурова были в наличии, но особых заслуг перед отечественной хореографией за ним не числилось, в багаже – только Минорные сонаты, поставленные в Михайловском театре. Тем не менее, он довольно быстро и круто поменял ситуацию. Город, уже имея репутацию столицы российского contemporary dance, неожиданно получил и славу нового центра современной академической хореографии, на премьеры в Екатеринбургский оперный театр массово потянулись столичные критики и балетоманы. А Самодуров почти моментально из подающего надежды молодого дарования превратился в авторитетного лидера, одного из самых креативных и актуально мыслящих хореографов страны, мастера, признанного как профессиональным сообществом, так и публикой. Не было сомнений, что до статуса российского хореографа номер один – ему недалеко.
Это превращение мы и наблюдали все эти двенадцать лет. Увлекательная метаморфоза, которая выглядит по-балетному сказочной, на самом деле была непростой, многоступенчатой.
С первых шагов в Екатеринбурге (Amore Buffo, Cantus Arcticus) стало ясно, что Самодуров умеет самое главное для хореографа: придумывать новые движения и складывать их в поток осмысленной пластической речи. Он сочиняет хореографию, дающую простор воображению, она абстрактна, но при этом удивительно образна. Его стиль далек от телесного радикализма (в основе – пуантная классика), но есть нюансы и штрихи делающие его индивидуальным. Прежде всего, темп и плотность хореографического высказывания, действующие ошеломительно и требующие от танцовщиков высшей виртуозности, подобно той, что владел Самодуров-танцовщик. Хореограф любит соединять не соединяемое, полагая, что именно парадоксальность рождает образы нового искусства. Так экспериментальный спектакль-инсталляция H2O в цехе Уралтрансмаша низвергающимся водным потоком привел балетную общественность в состояние эйфории.
Хореограф решительно прививал новые балетные вкусы. Екатеринбургской публике, якобы любящей только многоактные, густонаселенные фабульные спектакли, он раз за разом предлагал вечер из трех бессюжетных одноактовок. Рифмуя свои новые опусы (Занавес, Вариации Сальери) с постановками прошлого, давал возможность получить эстетическое удовольствие, совершая путешествие по балетным эпохам и стилям. Постепенно высветилась и засверкала его главная тема, Самодуров говорит о том, что знает, любит и ценит больше всего, практически все его работы – это балеты о Балете. Он показывает нам изнанку и радость, ужас и счастье этой профессии и ремесла, этого замкнутого пространства и недоступного простым смертным мира. Он не скрывает своей одержимости танцем, и лучшего названия для одного из последних его балетов, чем Танцемания не придумать. В сущности, о том же его Ромео и Джульетта Прокофьева, начинающиеся как репетиция. Поставив свой вариант одной из главных балетных партитур XX века Вячеслав Самодуров показал себя создателем масштабного трехактного сюжетного балета. При этом остался верен своей теме, для него искусство, театр и балет – реальнее, сильнее и мощнее самой жизни.
Полнометражные балеты Самодурову пришлось ставить еще не раз, так появлялись чудесная Снежная королева, дерзкая и блистательная Пахита, неожиданный Приказ короля, уморительный Конек-горбунок. Но душа его тяготеет к излюбленной форме – одноактному бессюжетному спектаклю, где можно высказаться сжато, лаконично, максимально концентрировано. Он предпринял две попытки сделать полный балетный вечер, не рассказывая историй, так появились Цветоделика в Екатеринбурге и Ундина в Большом театре.
Хореограф ставил и балеты прошлого, причем сам, без помощи приглашенных «специалистов». Его совсем не увлекают прелести балетной архаики и лавры реконструктора. Он если и заглядывает в гарвардские архивы, то только за тем, чтобы уточнить свое понимание классики, ее лексических и композиционных особенностей. Его цель – дать классическому танцу новую жизнь, чаще всего помещая его в современный контекст.
Все эти годы Самодуров-худрук лепил новую по уровню техники и степени художественного мышления труппу, которой, в конце концов, придумали новое имя. Уралбалет часто обновлялся, иногда быстрее, чем хотелось: мы не успевали выучить новые имена, полюбить харизматиков-солистов. Каждый раз на премьерах труппа выглядела поразительно молодой, свежей, оснащенной и боеспособной. Полное отсутствие анемичности удивляло даже в пост-пандемийную эпоху.
Весь свой срок хореограф Самодуров держал в напряжении не только балетоманов. В театр побежали те, кто балетом раньше никогда не интересовался. Он открыл екатеринбургскую сцену, ранее не раз пребывавшую в художественной изоляции, для западных артистов и постановщиков. Он сочинял балеты в содружестве с европейскими художниками, и балет Екатеринбурга оказался реально встроен в общемировой контекст. Он придумал Dance-платформу, и несколько лет екатеринбургская сцена служила стартовой площадкой для российских хореографов следующего поколения. Один из них, Макс Петров, теперь будет преемником Самодурова на посту худрука. Пожелаем ему удачи. А мы будем вспоминать ….эти двенадцать лет.