"Музыка для меня... как религия"

Расцвет карьеры дирижера Евгения Владимировича Колобова связан с театром "Урал Опера Балет", тогда - Свердловским театром оперы и балета имени Луначарского. Он пришел в театр в 1974 году, а в 1977-м, в 31 год, стал музыкальным руководителем театра. В этом качестве поставил свою любимую «Царскую невесту» Римского-Корсакова, в содружестве с композитором Андреем Петровым выпустил оперу «Пётр Первый» [в новейшей истории театра, в 2022 году состоялось концертное исполнение оперы], балет «Сотворение мира». В Свердовске впервые в стране прозвучала на итальянском языке опера Верди «Сила судьбы». Колобов подготовил свою адаптированную редакцию, сложенную из миланской и петербургской. Премьера спектакля состоялась 22 февраля 1979 года и произвела фурор не только в Свердловске, но и на гастролях в Москве. 

Всего Евгений Владимирович служил в Свердловском театре оперы и балета семь лет. В 1981 году по приглашению Юрия Темирканова перешел в Мариинский театр, затем возглавил Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко. Наконец, в 1991 году стал основателем и художественным руководителем театра "Новая опера"

В канун 80-летия Евгения Колобова редакция uralopera.ru собрала высказывания мастера из интервью разных лет и фотогалерею из архива театра. 

О работе над спектаклем 

Дирижер-режиссер-художник - это звенья одной цепочки, и нельзя приуменьшить значение одного из них - не получится тогда целостного спектакля. Ведь опера - это не разрозненные номера филармонического концерта, не просто “пение в костюмах”, а театр. Этим все и определяется. Дирижер, режиссер, художник должны, принимаясь за постановку, исповедовать одну творческую веру, подчинять все слагаемые спектакля одному замыслу. 

О зависти к писателям

Кто-то правильно сказал: циник - это усталый романтик. А романтиком в театре оставаться невозможно: в театре один человек может все испортить. Труба как загвоздит и все будут помнить не музыку, а трубу. Поэтому я и завидую писателям и художникам: они отвечают только за себя. Сам процесс создания - тет-а-тет с бумагой. А в театре постоянно зависишь ото всех. 

О понимании нот 

В чем секрет музыки? Ноты – шифр. Что под нотами – никто не знает. Внутри зазвучало – он записал. Дождь и ветер – написал форте. Выглянуло солнце – пошла лирика. Дирижирую – кажется, понимаю. Но это мне кажется.  

О традициях в искусстве

Самая добрая традиция в оперном искусстве - по возможности точно следовать авторскому замыслу: прежде чем “исправлять” композитора, постараться разобраться, почему он сделал именно так, а не иначе. То есть постараться помочь и “оправдать” его даже в тех моментах, которые сегодня, быть может, кажутся наивными. 

О себе и музыке

Внесение “себя” в ту музыку, которую я исполняю, для меня не самоцель и никак не может быть самоцелью. Это было бы просто кощунство. Но если я не могу исполнять ее так, как слышу, исполнение теряет для меня смысл. Но я знаю, что на том свете я смогу объяснить композиторам, почему я так поступил. И, может, они поймут, ведь у меня была идея. 

Для меня партитура - это как стихотворный оригинал, который нужно еще перевести на другой язык - язык музыкального спектакля. И перевести его как Колобов. Это только иные критики возмущаются, что я специально “уродую” Чайковского или того же Верди, подменяя их собой. Пусть, я их не слушаю, потому что знаю - перед Богом я чист, и не гордыня вела меня. Просто я я так слышу и так чувствую. Музыка для меня… боюсь громких слов, но она для меня как религия. Моя религия.

О композиторах

Россини вспоминал: сочинял он мелодию в соль мажор, а тут села муха и поставила кляксу – вышел соль минор. А наши докторскую диссертацию защитят, гадая, отчего там соль минор. Классики – живые люди. Это мы из них делаем гербарий.

О публике

Во время спектакля всегда ощущаю зал по особому его дыханию, по тишине, по аплодисментам. Не тем – дежурными, которыми зал разражается иной раз чуть ли не после чисто взятой ноты. Такие аплодисменты раздражают, мешают, разрывают музыкальное взаимодействие. Дороги аплодисменты, возникающие не вдруг, а после паузы, как благодарность за волнение чувств, пережитое в музыке. 

О смене профессии

Иногда я чувствую себя как на кресте. Может, утрирую, но, честное слово, я куда лучше себя чувствую например, на даче - с книгами, музыкой, которую хочется только слушать… И если по второму разу выбирать жизнь, я бы никогда в дирижеры не пошел, профессию эту ни за что бы не выбрал. Я бы скорее стал егерем, лесничим или садовником, но скажешь так - не поверят. 

О провинции

Я думаю: если в России что-то еще будет хорошего, то это придет из провинции. Там люди чище и целомудреннее. Вот почему мне к ним поехать интереснее, чем за границу. И если что-то хорошее я в столицу привез, то из Свердловска. 

подготовил Семён Чирков

по материалам изданий "На смену!", "Музыкальная жизнь", "Вечерний Свердловск", "Уральский рабочий", "Культура Урала"